Ученическая работа:

Татьяна Загний, Алексей Бабайцев
Агентство гуманитарных технологий

ДЕСОВЕТИЗАЦИИ ПО-БЕЛАРУССКИ:
“ШАГ ВПЕРЕД - ДВА ШАГА НАЗАД”

Аналитическая группа АГТ в апреле 1994 обозначила в качестве первостепенных 10 задач, стоящих перед первым президентом Республики Беларусь как субъектом, наделенным определенными властными полномочиями.

1. Десоветизация.
2. Создание национальной денежной системы.
3. Демилитаризация хозяйства, идеологии и сознания.
4. Денационализация и приватизация.
5. Организация и создание институтов правового общества.
6. Структурная реорганизация отраслей хозяйства.
7. Внешнеполитическая доктрина.
8. Культурно-политическая доктрина.
9. Создание информационной инфраструктуры.
10.Беларусизация.

Особенность ситуации, в которой должно происходить решение этих задач, заключается в том, что Беларусь оказалась выброшенной из зоны разворачивания системного кризиса и реформ по его преодолению в связи с отсутствием субъекта. Фактически это означает, что никто не взял на себя ответственность за решение задач, поэтому все десять процессов в Беларуси протекают естественно и стихийно и, следовательно, бесконтрольно и непредсказуемо. Тогда как задачи должны решаться целенаправленно и осознанно. Задачи можно решать с той или иной степенью правильности, а стихийные процессы можно только наблюдать со стороны и время от времени уворачиваться от неприятностей. Собственно к этому уворачиванию от сваливающихся неприятностей и свелось функционирование органов государственного управления в Беларуси.

Проиллюстрируем высказанный тезис на примере процесса десоветизации, предварительно предприняв небольшой экскурс в исторнию вопроса. Идеологический кризис первых лет перестройки вызвал к жизни наивно-консервативные большевистские версии реформирования. Наивный консерватизм всегда выражается в одной форме, которая звучит примерно так: “В наше время преданы забвению идеалы предков, искажено исходное правильное учение, поэтому необходимо вернуться к истокам.” Что есть истоки, всякий раз придумывается заново. “Перестройщики” первой волны истоком считали большевизм и “бессмертное” учение Ленина. Их стараниями довольно быстро был восстановлен в правах ленинский лозунг социалистической демократии “Вся власть Советам!” Главными препятсвиями на пути к перестройке виделись 6-я статья Конституции СССР об ”определяющей и направляющей” силе в лице КПСС и отсутствие практики свободных выборов.
Еще не выветрились из памяти воспоминания об общественном энтузиазме периода последних выборов депутатов Верховного совета СССР, которые, в свою очередь, избрали Генерального секретаря ЦК КПСС М.Горбачева президентом СССР. Именно этот последний Верховный Совет окончательно развеял иллюзии относительно советской власти, а один из наиболее активных депутатов Гавриил Попов провозгласил задачу десоветазации, воспользовавшись печатной площадью тогдашнего рупора разрешенной гласности журнала “Огонек”. Таким образом, к 1988-89 гг. процесс десоветазация встал в разряд первостепенных проблем, требующих своего разрешения. Это понимали как в Кремле, так и в советских республиках. Проблема приобрела форму борьбы за доминирование между исполнительной властью и представительной в лице Советов. Наиболее острым и кульминационным выражением борьбы стали события августа 1991 года, затем роспуск Верховного Совета СССР и ликвидация самого Союза. В октябрь 1993 года произошел расстрел Верховного Совета уже России.

Свои особенности эта борьба имела в Прибалтике и Грузии и практически никак не проявилась в Беларуси и Украине. К 1992-1993 гг. в России, Прибалтике и Закавказье борьба закончилась полной ликвидацией советской власти посредством установления либо авторитарного правления той или иной степени жесткости, либо нормального цивилизованного разделения полномочий между ветвями власти. Советская власть была ликвидирована не только фактически, но и на уровне номинаций. Страны Прибалтийского региона вернулась к старым названиям верховной представительной власти, в России были созданы Государственная Дума и Федеральное собрание. Опять же Беларусь и Украина остались при Верховных Советах, сохранивших вместе с названиями рудименты советских принципов функционирования.

В чем же состоят принципы функционирования Советской власти? В самом общем виде советская власть есть разновидность представительной власти. Разновидности различаются между собой по норме и форме представительства, а также по принципам своей работы. Норма представительства для Советов с 1917 года несколько раз менялась: от “советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов” через “советы депутатов трудящихся” к “советам народных депутатов”. Такое изменение нормы представительства никак не сказалось на форме представительства. В Советы попадали не по принципу компетентности, профессиональности, представительства той или иной политической платформы, а по схоластическому принципу представительства классов,предприятий, колхозов и различных групп населения: женщин, ветеранов, молодежи и т.д. Состав Советов на протяжении всего периода существования никогда не был профессиональным. Этому способствовала еще и форма их заседаний. Советы собирались не для работы, дискуссий, слушаний, а только для заслушивания докладов и предложений с обязательной процедурой “единодушного одобрения” на три дня с частотой 1-2 раза в год. Подобное времяпровождение способствовало тому, что “народные избранники” были совершенно не в состоянии разбираться в тех сложных вопросах, которые им предлагалось решать. С самого начала своего существования Советы стали объектом манипулирования со стороны тех сил, которые готовили для них решения и постановления. Можно поэтому констатировать, что Советы являются типичным объектом манипулирования. Стало банальностью утверждать, что Советами манипулировала партия большевиков, затем КПСС. На самом деле,не столь важно, кто займет место манипулятора - партия, исполком Совета, директор предприятия-монополиста в каком-то регионе или любая другая личность. Главное, что без такого манипулятора Советы как субъект власти бессильны и несостоятельны.

Все те, кто во время перестройки боролись за власть и влияние, надеялись, что с ликвидацией КПСС функция манипулирования перейдет именно к ним. Но они не придавали значения технической стороне работы Советов. Как только Советы стали заседать по несколько месяцев вместо трех дней в году, у депутатов появилось время и желание разбираться в сути вопросов, которые им предлагалось решать. Поэтому поястоянно действующие Советы при всех пороках комплектования депутатского корпуса уже не устраивала роль послушных марионеток. Депутаты начали проявлять строптивостьи претендовать на свою часть властных полномочий. Именно в связи с этим исполнительным властям пришлось начать десоветизацию, снять лозунг “Вся власть Советам!” и восстановить принцип разделения властей. Хотя попутно проявились и многочисленные сторонники авторитарной формы правления, при которой функции представительной законодательной власти резко сужаются.

Что происходит с процессом десоветизации в Беларуси? Последний “советский” ВС БССР/РБ просуществовал фактически мертвым до конца 1995 года, как-то уживаясь с отрицающим его институтом президентства. Президент, в свою очередь, быстро сообразил, что с таким недееспособным органом представительный власти можно еще существовать достаточно долгое время, заняв пустующее место “руководящей и направляющей”. Если главам исполнительной власти в других постсоветских странах приходилось бороться с мешавшими им пережитками Советской власти, то А.Лукашенко не мешало проводить в жизнь свои предвыборные обещания. Кандидат Лукашенко вступил за пост президента, видя в перспективе властные полномочия, которые помогут ему победить коррупцию и “запустить заводы”. Или наказать виновных в срыве “запуска”. Поэтому задачу десоветизации он даже не формулировал, но фактически решал ее через создание президентской “вертикали”, не встречая при этом никакого сопротивления со стороны Советов. Однако ему приходилось опасаться новых выборов как в Верховный Совет, так и в местные органы власти. Возникает дилемма: цивилизованная представительная власть беларусскому президенту не нужна, а сохранить марионеточные советы в демократизирующемся обществе шансов практически нет. Отсюда де-юре Советы долгое время сохранялись, фактически лишенные своих властных функций и полномочий. Кроме того, предпринимались целенаправленные шаги по дескредитации Советов в глазах общественного мнения. Если бы такое шаткое равновесие сохранялось и далее, все было бы в порядке. Но, несмотря на противодействие президентской “вертикали”, которая победила на уровне местных властей, Верховный Совет все же был избран и достаточно быстро оказался в жесткой оппозиции к президенту. После чего задача десоветизации стала актуальной и для президента.

Но неожиданности пришли с той стороны, откуда их казалось бы не ждали. Президент, как глава созданной им “вертикали”, в 1996 году ощутил потребность в ликвидации Советов , а номенклатура и новая “вертикальная” бюрократия - нет. И вот почему. Членство в фактически бездействующих Советах не назовешь обременительным, зато оно обеспечивает такой привелегией, как депутатская неприкосновенность. Ни для кого не является откровением, что коррупция стала нормой повседневной жизни белорусской бюрократии. Кроме того, президент заинтересован в сохранении постов в “вертикальной иерархии” только за теми, на кого собран достаточный компрометирующий материал, облегчающий руководство и управление подчиненными. Некоторая гарантия личной безопасности, обеспеченная депутатским иммунитетом, оказывается совсем не лишней в нынешнее время с нарушенными традициями “круговой поруки”. Членство в Совете и является в определенной степени такой гарантией. Именно поэтому, несмотря на все призывы со стороны исполнительной власти к саботажу выборов в Верховный и местные советы, выборы все же проводятся, депутатский корпус пополняется новыми людьми, а в некоторых местах сохраняется и старый депутатский корпус. Иммунитет, как оказывается, нужен очень многим. В этом заключается, на наш взгляд, главное противоречие и источник напряженности между президентом и бюрократией, ставленником которой он является. Единственное, в чем президент и номенклатура приходят к полному взаимопониманию, так это в том, что Советы не должны работать и выполнять властные функции.

Исходя из изложенного выше, достаточно двусмысленной выглядит попытка собрать Национальный конгресс, или Вече. С одной стороны, авторство г-на Посохова обеспечивает конгрессу сохранение всех слабых сторон, которые мы указали при характеристике Советов как формы представительной власти. В таком виде конгресс устраивает президента. С другой стороны, поскольку делегаты конгресса не избираются, а назначаются в определенных президентом структурах, то они не могут претендовать на депутатскую неприкосновенность. Кроме того, представлять депутаты смогут только самих себя, следовательно, и ответственность будут нести персональную. Редкому представителю “вертикали” захочется участвовать в подобном мероприятии. Крайне занятно будет понаблюдать, повторит ли конгресс судьбу первых Государственных дум времен Николая П в России или осуществит, в конце концов, ленинскую мечту о способности управлять государством “любой кухарки”.О легитимности и осмысленности такого конгресса говорить не приходится.

Таким образом, мы можем констатировать, что с большим опозданием кульминация процесса десоветизации докатилась и до Беларуси. Несмотря на “уродливые” формы, которые он принимает, десоветизация происходит и подчиняется таким же закономерностям, как и во всех постсоветских странах. С сожалением приходится отмечать, что лидерам парламентских фракций, политических партий, равно как и отдельным личностям, претендующим на роль лидеров беларусского народа, не хватает знания и воображения, чтобы понять, в какой процесс они оказываются втянутыми. Без понимания их позиция может быть только выжидательной (бесконечное ожидание конструктивного диалога с исполнительной властью), а действия крайне нерешительными и половинчатыми.

Кандидат Лукашенко, уверенно продвигаясь к заветному посту первого президента молодого независимого государства, весной 1994 года заявлял с телеэкранов, что “власть валяется в грязи и ее некому поднять”. Механизм захвата власти мало изменяется со временем. Главное, не упустить момент, когда “низы не хотят”, а “верхи не могут”. Но удержать власть и употребить ее для проведения определенной политики - это уже сродни искусству. Подобрать власть Александру Лукашенко никто не мешал. Как никто не мешает до сих пор. Но и субъектом власти президент Лукашенко сегодня уже не может выступать.

Прошло пять лет с того момента (весна 1991 года), который можно обозначить как начало периода системного кризиса, охватившего все страны постсоветского региона. Ситуация все время изменяется, причем, как правило, за пределами Беларуси. Здесь же мы можем наблюдать некоторое “шевеление верхушек деревьев” от ветра, возникающего не на нашей суверенной территории. Беларусь в основном пребывает в качестве претерпевающей стороны. Поэтому со всей остротой встает вопрос о субъекте реформирования и трансформации общества. Если субъекты реформирования в социальной, культурной и экономической сферах будут по-прежнему находиться вовне страны, то Беларусь останется заповедником социалистических и тоталитарных форм организации жизни и деятельности для России и остальных стран региона.