Данный текст появился как результат пересечения многих событий и случайных совпадений: некоторой игровой и не только ситуации, дискуссии по этому поводу между руководителями игры (Т.Водолажская и А.Егоров), текста рефлексивного доклада Т.Вололажской и последующего обсуждения этого доклада на рефлексии игры, и, что самое важное, бесконечного трудолюбия и энергии Инны Жизневской, которая смогла все это записать, расшифровать и сохранить. Такой изначально составной характер преломляется в нелинейное гипертекстовое разветвление, наложение разных фрагментов друг на друга, поэтому читатель может самостоятельно выбирать как, что и в каком порядке ему нужно или ненужно читать.

Часть номер ноль, или что-то вроде введения или пояснительной записки к другим разделам

Игровая ситуация, послужившая толчком к дискуссии между руководителями игры состояла в том, что часть участников объявили себя вышедшими из игры. Они аргументировали это тем, что их нормы, ценности, не совпадают с теми способами ведения игры, которые они наблюдают. А значит, несмотря на заинтересованность в теме, они не могут участвовать в таком мероприятии как ОДИ. Речь шла о применении тоталитарных методов. Этими «неиграющими» игроками было четко обозначено наличие двух норм: той, что реализуется на игре, и некой другой, несовместимой с первой. Таким образом, в общей ситуации оказались: игроделы с одной нормой и те, кто несет иную норму. Причем, эти вторые никуда уйти не могли. В принципе, можно было не ходить на пленарные заседания и не работать в группах, то есть вообще не участвовать, но, тем не менее, эти участники там присутствовали.

Возник вопрос, почему они присутствуют, зачем им это нужно? Единственное объяснение, к которому пришли руководители – это поведение в условиях, когда человек понимает некую другую норму (не правильную, не нормальную), которую он принять не может, но, в то же время сам ничего с этим сделать не может. Т.е. вижу, что плохо, но сделать с этим ничего не могу. Здесь как объяснительная появилась модель «безумия» или «психбольницы». Что делают люди, когда видят сумасшедших, действующих по неким не приемлемым для нормального человека правилам? Во-первых, можно игнорировать это, уходить, не замечать (пассивный выход). Во-вторых, можно пытаться что-то делать с этими умственно больными – лечить, изолировать (активный выход). Однако, во втором, более подходящем к нашей ситуации случае, также возможны различные варианты. Например, люди хотят вылечить этих больных, но по каким-то причинам не могут: формат ситуации таков, что задают его эти самые «дурики», их много и они хорошо подготовлены; нормальные же люди попали в эту ситуацию случайно и противостоять ей не могут. При этом делать же что-то нужно, потому что все находятся в одной ситуации. Тогда, для здоровых людей нормальным поведением является демонстрация присутствия другой (правильной) нормы. Чтобы все другие участники могли видеть здоровое поведение, и не принимать болезнь как единственно возможное. Видимо, именно этими соображениями и руководствовались неиграющие игроки.

Такие и похожие на этот моменты, не столько по игре, сколько «по жизни» возникают в АГТ и в Движении (Рушэнні) регулярно. «Рушэнцы» что-то организуют и находятся люди, которые говорят: «Мы на это пойтить не можем», а затем всем своим видом показывают, что это неправильно. В таких условиях организуется коммуникация определенного рода, разворачивающаяся как раз между двумя разными нормами. Она необычна, она не привычна, потому что эта коммуникация идет по поводу того, как же жить вместе в ситуации, когда жить вместе невозможно? Ситуация остается общей, нормы противоположные и несовместимые, а жить как-то надо вместе. В этом случае первое условие возможности такой коммуникации – это признание того, что есть эти признаются как разные. Никаких иллюзий по поводу того, что эти «другие» люди все-таки нормальные не остается. Они очевидно неправы, глубоко заблуждаются или вообще имеют какие-то злокозненные планы. Это один момент, а второй момент, второе условие, это то, что ситуация все равно остается единой, неделимой. И в этом смысле коммуникация может осуществляться по поводу, минимальных оснований, на которых мы вообще можем сосуществовать. Вплоть до коммунальных вещей. Подчеркнем, коммуникация может существовать (раз) по поводу минимальных условий совместного существования и (два) по поводу дальнейшего прояснения этих двух разных норм, понимания и прояснения для себя различий в этих нормах.

Часть Первая, где вы станете свидетелями странного полилога, перерастающего в диалог, в котором руководители игры пытаются представить себя на месте кого-то другого, себя же считая сумасшедшими, а Жизневская всерьез начинает волноваться за их душевное здоровье

Жизневская. А чего это вы тут делаете?

Егоров. Мы пытаемся рассматривать мотивы игроков (которые задекларировали неучастие в игре), пытаясь встать на их точку зрения. Видишь ли, может мы действительно не правы, и страшно заблуждаемся, но не понимаем этого, вроде как психи, дурики в психбольнице.
Смотри, базовая причина, по которой они ходят, но ничего не делают, это то, что они считают, что невозможно ничего с этим сделать. (пишет) По формату раз …

(отвлеченное место, можно не читать)

Жизневская. (бормочет как бы про себя) Потом скажи кому-нибудь, что… я боюсь уже за вас…
(смех)
Егоров. Смешная действительно ситуация…
Водолажская. …мы - дурики…
Жизневская. Смешная, но что делать? Спецпалата, новое направление в психиатрии.

(теперь снова можно читать)

Егоров. …формат – раз, т.е. они считают, что в этом формате сделать ничего нельзя. Квалификация – два, я имею в виду, что они считают себя не достаточно квалифицированным, чтобы вылечить дуриков …
Водолажская. Дурацкий этот вариант, но ладно, возможно…
Егоров. Считают это допустимым и возможным – три.
Водолажская. Ага, это плюрализм, считают, что «пусть живут»…
Жизневская. В смысле мы «пусть живем», да?
Водолажская. Да, именно так. Такое отношение как к прихожанам церкви «Новая жизнь», когда они там молятся, руками машут, ну ненормальные же, но пусть живут.
Жизневская. Ага, есть такое …
Водолажская. Ну, наши игроки – демократы, в общем-то. Считают, что каждый сходит с ума по-своему…
Жизневская. А про формат и квалификации поясните еще, это что такое?
Водолажская. …Они считают, что мы – дурики - готовились к своей дури два месяца, и вот именно сейчас они (нормальные люди) не готовы противопоставить нам ходы, оказать противодействие. Не вообще, а именно сейчас.
Егоров. Они не разоформляют бред сумасшедшего, то, что написано у нас на табло сознания, потому что пока не придумали как. Считают, у них не было времени, возможности, чтобы придумать, как это сделать. С дуриком когда разговариваешь, надо ведь понимать, что с шизофреником надо разговаривать одним образом, а с параноиком - другим. А они не подготовилась, как обращаться именно с такой как у нас формой безумия.
Жизневская. И что-бы ничего не испортить, ибо будет только хуже, они молчат…
Егоров. Да.
Водолажская. Да.
Жизневская. А формат? Это что?
Егоров. Здесь, на игре, слишком условия специфические, способствующие безумию, в больнице можно дуриков лечить, а здесь – нельзя.
Жизневская. Ага, значит, надо до дома довести.
Водолажская. Точно, когда ты психически больного на улице встречаешь или у него дома, например, ты с ним ничего не можешь сделать, он может тебя просто выгнать.
Жизневская. Угу. Все плохо.
Егоров. И вот у них такие резоны, причины, чтобы не вступать с нами в диалог и борьбу.
Водолажская. Дальше. По факту видим, они присутствуют на заседании, они совсем не работают, но они присутствуют. Тогда у меня вопрос, по каким причинам они приходят? Можно ведь вообще не ходить… Зачем они тогда ходят? Это возможно тогда, когда допускают, что, ладно, путь так и будет. Вот сходил к харизматам, посмотрел, и ну пусть они там себе шумят … А почему еще?
Егоров. Почему они ходят? Может очень интересный бред у этих психов. А может изучают?
Водолажская. Могут ходить ритуально, по привычке, как дети в школу, не нравиться, а все равно ходят. Но, знаешь, вполне возможно, что их поведение это как раз и есть борьба. Они борются только другими способами.
Егоров. Хорошо, тогда все-таки активны и что-то ДЕЛАЮТ. Теперь вопрос что?
Водолажская. Борются. Тут есть варианты того, как можно молчаливо бороться. Демонстрируют наличие другого, здорового поведения. Чтобы мы не думали, что тут все в экстазе бьются и счастливы. А то если нас одних оставить, мы же подумаем, что все получилось.
Егоров. Тогда все, наверное, сходиться.
Водолажская. Есть вариант, что они демонстрируют это либо нам, либо тем, кто не определился. Два типа демонстрации. Здесь для «еще незараженных», здесь — «для больных».

(отвлеченное место, относящееся к состоянию участников диалога, можно не читать)

(хихиканье)
Водолажская. Мы пытаемся понять их. Что в этом такого?
Жизневская. Видели бы вы себя со стороны. Гензель и Гретель или что-то там такое было. Страшная сказка Братьев Гримм.

(продолжение, можно читать, хотя, думаю, вам это уже надоело)

Егоров. Мне так кажется, что последнее - верно. Они таким образом демонстрируют другое нормальное поведение. Только почему молча?
Водолажская. А молча демонстрируют, потому что, они в этом формате не могут по-другому.
Егоров. Т.е. выбирают единственный образ действия.
Водолажская. С теми же, кто еще не заражены, они должны работать вне пленарных заседаний, если их это беспокоит. Сюда они ходят, чтобы показать, что они (нормальные люди) есть, а действовать они должны вне пленара.
Егоров. Согласен. Отсюда возникает то, о чем Мацкевич вчера говорил. Подковерность.
Водолажская. А она есть?
Егоров. Есть
Водолажская. А эта подковерность захватывает других людей? Или они сами с собой возятся?
Егоров. И сами с собой и с другими, но разговаривают только с обычными участниками, и разговаривают с игродельческой командой или методологизированными игроками.
Водолажская. Значит их деятельность не для «больных», это для «здоровых». Потому что тогда, там были бы и «больные».
Егоров. Похоже на то, они присутствуют, сами себе что-то обсуждают, но не ведут пропогандистскую работу для всего коллектива игры.
Водолажская. И что это тогда означает? Что они не боятся этой «заразы»? Она им не страшна?
Егоров. Да. Они считают, что они «нормальные». У них прививка есть.
Водолажская. Я сейчас уже не про них говорю, а про ситуацию. Что эти сумасшедшие могут в стране натворить, если «расплодятся»…
Егоров. …и почему они не работают со «здоровыми», чтобы предупредить инфекцию?
Водолажская. Например, им все равно, или они не осознают опасности, или это не угрожающе…
Егоров. Ага, расценивают, что «зараза» такая странная и сложно передающаяся, что опасности не представляет. Очаг локализован, он сам себе варится. Все равно дурики передохнут, и все будет нормально. И никогда большинства у них не будет.

(лирическое отступление, по поводу некоего Ж-ого. и зачем это вам читать? ума не приложу…)

Водолажская. Тогда вопрос такой. Что тогда с Ж-им? Он здесь явно не чтобы бороться. Если бы он хотел бороться, он бы подготовился и т.д. Зачем ехал Ж-ий. Если никто с ним не борется, если «зараза» не страшна, если Мацкевич здесь не борется. Изучать ему нечего, он это уже видел.
Егоров. В случае Ж-го у нас есть сомнения, в том, что он не борется. Я видел, как он с Владом спорил, он то как раз борется и Ж-му это угрожает. Он может не собирается нас «лечить», но по крайней мере, не допустить «заражения» остальных… Того, что другие «заразятся» и он не сможет с ними работать потом …
Водолажская. Тогда все логично. Он понимает что «зараза», ходит, чтобы показать, что есть он, «здоровый»…
Егоров. И что с эти делать?
Водолажская. Мне пофиг. А как выяснить? Нельзя сказать, что мы действительно «больны», а они нет.

(продолжение, хотя для вас, читатель, особого смысла в нем нет, разве что содержательно-генетический)

Егоров. Мы не разбирались сейчас с нормой. И нормальность или ненормальность никак не обозначали. Мы скорее разбирались в ситуации, когда две нормы (N) вступают в противоречие.
Водолажская. Тут случай баррикады. Сначала ходили вокруг Мацкевича, потом «срослись» и объединились, и начинаем кучковаться по одну сторону баррикады. Психи растут в числе. Медленно, но растут. Значит, получается, мы выстраиваем баррикаду, а не разрушаем. Делаем видной. Это как «Вызывающем молчании» у Мацкевича. Сначала построить, понять, что мы по разные стороны, а потом разбирать. Пока мы не поймем, что мы по разные стороны, мы будем думать, что мы одинаковые.
Егоров. Правильно…
Водолажская. Мы сейчас ее строим, фактически…
Егоров. …нужно понять, что это разное. Они должны увидеть в нас других. Потом решать, что с этим делать. Если это «опасно», то тогда бороться. Если это «не опасно», то плюнуть. Если у них есть сострадание, тогда «лечить».
Водолажская. Я то думала, что мы через баррикаду им оферту предлагаем. Может мы не так предлагаем тогда? Или не то? А мы и не предлагаем пока, мы пока их разгоняем. А лозунг при этом: «Мы один народ!»… Мы перепрыгиваем один ход.
Егоров. Я что-то не понимаю про разгон, про то что перепрыгиваем…
Водолажская. Смотри. План какой? Сделать видной баррикаду, построить, потом разрушить и предложить оферту. И тогда уже: «Мы один народ! Что у нас общее?» Но! Мы еще только строим вот эту баррикаду, а уже говорим «Мы один народ!». Вот, придурки! Кричим: «Ребята, давайте дружить!», - и при этом выстраиваем баррикаду. Видимо, об этом говорила С-ва: «У вас не совпадает». Это как в «схеме двойного прыжка», про Беларусь и Европу. Сначала надо сделать ее национальной, а уже потом в Европу. И мы говорим «Беларусь в Европу!», а сами строим вот такую отдельно-национальную страну. У нас это двухходовка, а показываем мы только один ход.
Егоров. Угу, Мацкевич вчера говорил про пропуск логических ходов, которые нужно восполнять.
Водолажская. Да. Я поняла.
Егоров. А я вот до конца не понимаю.
Водолажская. Давай по понятиям. Он говорит «я — культурный политик…»
Егоров. Я перехода не совсем понял…
Водолажская. Чего они (здоровые) в нас тут видят? Надо выделять и видеть нас как иных и работать как с иными, но которых сразу нельзя бросаться «лечить». И я понимаю, что наша игра на это и нацелена, что бы они увидели нас в нашей «полноте идиотизма». Потому что, пока они нас не увидят…
Егоров. Я не увидел переход…
Водолажская. Они-то не знают, что это через шаг! Они баррикады вначале не видят, потом мы ее строим между нами и ими, а говорим: «Мы так хотим быть вместе! Так хотим!». Представляешь?..
Егоров. Да…
Водолажская. Ну ты представляешь, что они думают!? Они не думают, что мы там такие «ненормальные за баррикадой», они думают что мы «ненормальные, потому что мы ее строим и говорим, что мы хотим быть вместе»…
И что с этим можно делать? Про яйца. Мацкевич (лирический герой) всех в книге разгонял. Мы тут у себя наведем порядочек, а потом пойдем там… Маразм. Строит на всю страну, а при этом разгоняет вокруг себя народ. И это вот уже десять лет никто не понимает.
Егоров. Угу.
Водолажская. И видимо это больше всего кажется идиотизмом, и в общем-то я сейчас соображаю. У меня не складывалось, как это он там вроде всех любит, а сам по мордасам бьет…
И они («неиграющие» игроки) про это говорили. Они говорили про несоответствие. Про то, что не соответствует декларируемое, тому, что мы делаем. Таки не соответствует! Делаем одно, а внешне выглядит совсем по-другому.
Егоров. И чего с этим делать?
Водолажская. Сейчас придет Мацкевич и скажет, что «я все это знал…»
Егоров. …и ладно. Чего с этим делать? Понимаешь, в чем дело? При выстраивании баррикады, при обозначении своей «идиотскости», мы потом можем начинать разговаривать только с другими «идиотами».
Водолажская. Подели на «мы» и «не мы». Они готовы принять нашу разность. Только они эту разность описывают так, что мы с тобой «шизофреники», потому что говорить одно, а делаем другое. Это описание нашей разности.
Егоров. Если они классифицируют нас как «шизофреников», то они ни с чем не разбираются тогда, они в этом бреду, который мы несем разбираться не станут.
Водолажская. Точно, почему они должны состыковывать этот «бред»? Только если нас станет больше и это станет угрозой. Все из-за этой двухходовки. Она труднопродираема, хотя везде описана Мацкевичем. Мы становимся еще более развитыми иными, которых вообще уже не понимают… Мы тут еще пару ходов достроим и будет вообще полный расколбас…
Егоров. В каком случае возможно двухходовость прояснить?
Водолажская. … если тебя будут слушать…
Егоров. А как возможно чтобы меня слушали? Пока меня считают «дураком», считаться со мной не будут. Ну, так что они нас за идиотов держат?
Это возможно только через то, что Мацкевич описывает, «процедуру заглядывания в глаза». Когда начинается признание тебя другим, но нормальным, то тогда возможно объяснить эту двухходовку…
Водолажская. Представляешь, останавливает тебя сумасшедший и пытается заглянуть тебе в глаза? А если у него их три?
Егоров. Откуда у них берется установка на ненормальность сразу? Иной - значит ненормальный!?
Водолажская. Я не буду разбираться, почему харизматы «бьются в экстазе», я могу принять их как иных, не в смысле ненормальных, а просто странные люди, им зачем-то это нужно и мне не надо разбираться, зачем это им. Я просто принимаю, что вот есть. Я могу с ними сосуществовать рядом? Могу. Они мне не мешают своей необычностью? Нет. Ну и ладно. И я не буду разбираться. как это у них там все получается. И только если этих (иных/нас) станет много, и они начнут мешать…
Егоров. Что-то здесь меня не устраивает… Я понимаю про то, что заявляется про иное и есть тот, кто видит это иное. Необходимость с этим что-то делать возникает либо в случае угрозы, либо в случае необходимости совместных действий. Мы отсюда говорим: «Мы обустроим Беларусь». Они не верят…
Водолажская. …мы сидим в песочнице…
Егоров. …мы сидим в песочнице и говорим: «мы всю Беларусь, всю Беларусь обустроим!»…
Водолажская. Тогда они садятся рядом с песочницей, и пальцем показывают и у виска крутят, чтобы проходящие мимо люди видели. А если эти люди все-таки останавливаются и задают вопрос: «А что, а может они действительно обустроят Беларусь? — Ну, вы что? Вы слышите, что они делают? Они говорят, что обустроят Беларусь, а сами говорят что ее нет, ее надо «придумать». Вы ж видите, да?»
Вот чего меня тут не устраивает. Вот поэтому, Ж-ий и не понимает, и на фик нас посылает, когда мы к просим предъявить основания его суждений.
Егоров. То есть, у него нет никакой двухходовки.
Водолажская. Нет. (пауза) А она должна быть? Вы, Егоров и сотоварищи, заглядываете в глаза друг другу?
Егоров. Стараемся.
Водолажская. Вы уверены? И вы сами не объясняете их как ненормальных?
Егоров. Меня Ж-ий волнует здесь только исходя из логики совместных действий. Я обустраиваю Беларусь, в которой этот самый Ж-ий…
Водолажская. Ты ему заглянул в глаза, ты его принял как другого и что? Ты ему предлагаешь систему, в которую он должен встроиться. Нафиг ему твоя система?! У него своя система есть.
Е. Я говорю: «Понимаешь, Ж-ий, какая штука? Если у тебя есть своя система, а у меня своя система, то Беларусь либо так можно обустроить — либо так, она же у нас одна».
Водолажская. Давай по Ж-му обустроим.
Егоров. Так не пойдет, потому что мне кажется, что-то, что я предлагаю, лучший вариант.
Водолажская. А ему кажется, что у него лучше.
Егоров. О-кей. А как нам тогда разрешить это противоречие?
Водолажская. Посмотреть вокруг, спросить у экспертов и выбрать лучшее.
Егоров. Знаешь, мне к эксперту ходить не надо, потому что ты сама и так знаешь, что мой вариант лучше.
Водолажская. Но можно пойти к эксперту
Егоров. Можно, но тогда надо, чтобы я и он признали заявление эксперта, и чтобы ты признала заявление эксперта. Вот давай найдем эксперта, а?
Водолажская. Давай. Открываем умную книжку и читаем как в европейских странах происходит ГО. И делаем точно также. Вот так обычно бывает.
Егоров. То есть эксперт – это европейский образец, да? Я говорю - нет, это для меня не авторитет.
Водолажская. Не авторитет. Но, и Ж-ий не пойдет у Акудовича спрашивать, который для тебя авторитет! Кто такой Акудович, он же не работает в ГО.
Егоров. Проблема таки. Какие еще механизмы есть? «Вот смотри, Ж-ий, - говорю я, - а если мы между собой установим какие-то правила или критерии? Я не знаю, чей проект обустройства победит, но установим правила и критерии …».
Водолажская. А он тебе: «…это мой мир, я не буду разговаривать. Хочешь существовать — существуй».
Егоров. «А разговаривать не надо…?!»
Водолажская. «Мне, например, нет. Что я со всеми тупыми буду разговаривать?»
Егоров. «Понимаешь, в чем дело? Я ж начну сейчас обустраивать».
Водолажская. «Мне это неинтересно».
Егоров. Тогда ничего невозможно. Тогда приходит Лукашенко и силой обустраивает все. Если он (Ж-ий) разговаривать не хочет.
Водолажская. Ну и все тогда хорошо!.
Егоров. …это же ненормально, когда он не хочет разговаривать. …
Водолажская. …это в твоем мире ненормально…
Егоров. …я с европейской авторитетностью вспомнил. Что делает Мацкевич в этом случае? Он возгоняет это к текстам и к культуре. До определенных оснований.
Водолажская. Это то, как ты представляешь, это в твоем способе понимания мира основанием является текст культуры. А у него не является он основанием, понимаешь? У него является переживание основанием! И ты не можешь ему показать как увидеть, чей мир лучше, в каком мире людям, допустим, комфортней жить.
Егоров. Ладно. Хорошо. Какой у меня тогда выбор? Тогда делать, если я все равно убежден в этом. Принять свою «сумасшедшесть» как норму, и начать обустраивать его с теми, кто согласен со мной вступать в коммуникацию, и разрешать противоречия на общих основаниях.
Водолажская. А как ты тогда собираешься обустраивать Беларусь, а что тех, кто не с тобой, расстреляешь?
Егоров. Пусть живут. В моем обустройстве есть место для всех.
Водолажская. Андрей, тут возникает противоречие. В демократическом устройстве, оно внутри себя содержит противоречие, потому что разнообразие культур должно признать какое-то общее основание, на котором оно существует это разнообразие. Но признание одного основания, это уже не разнообразие. То есть, ты все равно должен чем-то поступиться, а норма «чем-то поступиться» - это чья-то норма. Потому что среди мелких гвельфских норм может быть норма гибеллинская. И она не может ничем поступиться.
Егоров. Ну так в гвельфском мире для неё есть место?!
Водолажская. Нет, вот ты не понимаешь. У гвельфов на картинке место есть, а у гибеллинов в этом мире им места нет. Им места нет, у них все рушится. Не соблюдается принцип полноты проявления.
Егоров. Подожди, чтобы существовало разное, должен быть соблюден принцип существования разного, который является общим.
Водолажская. Я же тебе говорю, что противоречие - внутри.

(еще одно отступление, которое читать не советую)

Жизневская. Все вы усыпили мою бдительность, санитар пойдет, покурит.
Водолажская. А ты что все это записываешь что-ли? Потом статью напишем.
Егоров. Ага, «Методологическая психбольница».

(продолжение)

Водолажская. Вот смотри, есть человечек, у него есть норма. Норма мироустройства. Он обустраивает этот мир в соответствии с этой нормой. В норме записано «Все равны в своей непохожести» (1) А=Б=С. И они все имеют право, всю свою непохожесть не скрывая проявлять. И устраивают так вот мир. Среди этих непохожих…

Мацкевич (входит). Жизневская говорит, что вы сбрендили уже…

Водолажская. (Мацкевичу) Она записывает, чтобы нас лечить было легче. (Егорову) Среди этих непохожих у него есть норма «Все должны быть одинаковыми» (2). И тогда если вот этот (1) свою норму реализует, он должен позволить вот этому (2) реализовать свою. «Все должны быть одинаковыми». А норма эта выполняться не может, она противоречит первой. А раз кто-то притеснен, то мир не по норме устроен. Фигня какая-то получается…
Егоров. Это тогда получается необходимое зло демократии.
Водолажская. Но по норме необходимого зла не должно быть. Потому что, а как ты выберешь, кому хуже должно быть? Вот этому (1) или этому (2)? Они же все равны.
Егоров. Ты хочешь сказать, что таких норм много существует или это только одна есть такая…
Водолажская. Я знаю только одну.
Егоров. Не могут реализовать норму только те, которые требуют какой-то всеобщей унификации.
Водолажская. Да.
Егоров. Вот получается, что демократия притесняет только тех, кто требует всеобщей унификации. Гвельфы с необходимостью притесняют Гибеллинов, не давая им свою гибеллинскую норму реализовать.
Водолажская. При этом они свою норму в полноте не реализуют.
Егоров. Ну да, есть одна группа, в отношении которой… Но она одна.
Водолажская. Это уже не реализация нормы.
Егоров. Ну, в общем да. Есть всегда какой-то остаток. Есть. Согласен. Остаток, который вытесняется и который сопротивляется.
Водолажская. И как с этим? Только силой?
Егоров. м-м…
Водолажская. Кто захватит власть, тот и реализует свою норму
Егоров. В общем, вроде, да. Потом, всегда есть борьба… Но Ж-ий ведь не такой. Или такой? Иначе у Ж-го должна существовать какая-то норма всеобщей унификации по какому-то одному принципу.
Водолажская. Например, по принципу, что каждый человек равен другому человеку.
Егоров. Без исключения для всех. Значит, это не демократическая норма у Ж-го.
Водолажская. Недемократическая.
Егоров. Тогда в демократической системе существует невозможность договориться с одними и возможность договориться с другими. Так ведь получается?
Водолажская. Да.
Егоров. Тогда надо договариваться с теми, с кем можно договориться, и не договариваться с тем, с кем нельзя договориться.
Водолажская. И их тогда надо силой ставить в отведенное им место?
Егоров. Получается, что да.
Водолажская. И притеснять их и признавать, что мы их притесняем во имя реализации первой (гвельфской) нормы?
Егоров. Во имя того, чтобы существовало даже это гнусное гибеллинское дело. Так и декларируется демократами. То есть раньше декларировалось, по крайне мере.
Водолажская. Но понимаешь в чем дело, мы развились уже до того, что эти (со второй гибеллинской нормой) теперь могут действовать так, как хотят, и получается, они попирают эту демократическую норму частичного подавления некоего зла. Если их держать по норме, то ты свою же норму абсолютного равенства инакового и нарушаешь.
Егоров. Приходится констатировать какие-то вещи. Эта штука записывается в ценности, которы должны обязательно декларироваться. Должны быть вещи, которых делать нельзя. И все, что нельзя должно вытесняется вот сюда и естественным образом подавляться. Нельзя, тогда, всеобщий гомосексуализм, нельзя там чего-то еще такого …
Водолажская. То есть не все можно — что-то все-таки нельзя.
Егоров. Приходится признавать в демократии, что чего-то все-таки нельзя. Точно также в христианстве. Выгораживается то, чего нельзя, ни в коем случае, первая-вторая этические системы по Лефевру, помнишь?. Можно все, что не запрещено и есть то, что четко запрещено и это нужно признавать как факт. Ну-у…
Водолажская. …что «ну»?! Нет счастья…
Егоров. …ну вот и получается, что если Ж-ий - хрен тоталитарный, то пусть в резервации и живет.

Часть вторая, в которой вы станете, если захотите, свидетелями того, как участники дискуссии обращаются к Аристотелю, а Жизневская уже совсем не волнуется

(странное начало, хотя это даже не начало, а продолжение)

Водолажская к Мацкевичу. Такой кошмар получается. Сейчас Вы скажете, что так и было задумано. Но кто ж знал…
Мацкевич В.В. (далее В.В.). Ну-ка, ну-ка.
Егоров (далее Е.). Вот смотрите В.В…
Водолажская (далее В.) …сначала начнем? Методологический семинар в психбольнице…
ВВ. …а как пишется Геттинген? С двумя «т»?
В. Читайте программку Владимир Владимирович, там все написано.
ВВ. А я там не нашел.
В. Там написано «Экскурсия в Геттинген».
ВВ. А, а я искал на Г.
В. Мы тут поняли, про что говорили С-ва и Ж-ий, когда нас обвиняли…
Е. …что мы говорим одно, а делаем другое…
В. …и они таки правы…
Е. …мают рацыю…
ВВ. ???
В. … это к тому, что почти что невосстановимо. Они это не проговаривают, и это невосстановимо…
Хотя в ККЖ именно так и написано.
Е. Я ж вспоминаю про твое ККЖ.
В. …Я, когда писала…
Е. …здесь ты это пережила?
ВВ. Ну!

(здесь люди начинают говорить, что-то вменяемое, и это дает слабую надежду на их выздоровление)

В. …уже сейчас очевидно, что сложилась компания, которая ходит, и обсуждает нас как каких-то исключительно странных людей. Они приходят сюда, сидят зачем-то, в отношения не вступают. Мы стали разбираться… Что мы делаем на игре? Мы показываем себя как иных во всей своей полноте. Вот такие мы «придурки», вот такой у нас подход, зашибись такой, и вот мы тут играемся. Смотрите, какие мы … и, как я понимаю, мы восстанавливаем баррикаду между нами. Мы показываем, что мы разные, что вообще мы офигеть какие разные, а говорим: «Мы один народ! Я хочу, чтобы все были вместе!» и… складываем кирпичи. Мы говорим, что мы хотим европейскую Беларусь, а строим вот это посередке, потому что мы-то знаем, что сначала нужно построить баррикаду. А выглядит так. Строим это (национальная Беларусь в двухходовке), а говорим про ту (Европейская Беларусь). «Мы один народ! Мы хотим с вами дружить!» Поэтому С-ва и говорит: «У вас же расходится… Говорите одно, а делаете совершенно другое». И она таки права, потому что про двухходовку никто не в курсе. И тут возникает Света: «А почему мы считаем, что игра идет удачно? Вот приехали поигрались, оттолкнули окончательно всех, а мы для этого сюда ехали?» И я сейчас понимаю, что да, для этого. Построить баррикадку вокруг себя и показать, что мы полные вот такие вот (крутит у виска пальцем)… Понимаете? А не для того чтобы кого-то присоединить. Если только кто случайно попал, пока строили, заскочил …
ВВ. Вы сейчас… размежевались и будете теперь за медведя играть, против меня.
В. Мы теперь сидим в окопе в этом и думаем что делать?
Е. А что делать? Мы то точно самоопределяемся в окоп и это осознаем.
В. …в этой палате…
Е. Мы понимаем необходимость этого, потому что мы-то знаем про двухходовку У нас-то по-настоящему «мысли крадут». А чего с этими (в смысле с другими) делать? С ними… с другими… с нашими родными…?
В. Если мы специально выстраиваем баррикаду для того, чтобы потом ее разрушить, то объяснить, пока, мы ее выстраиваем, что и зачем мы делаем, что мы выстраиваем, чтобы разрушить — это маразм. Пока мы ее не выстроим …
ВВ. Не доросли вы до Аристотеля… (пишет). Город – единство непохожих.
В. Я чувствую, в нашей палате прибавилось…
ВВ. Первое. Что такое город? …Аристотель показывает. Мы всего лишь переоткрыли его истину. Второе. Что означают слова «единство непохожих»? Спрашивается, возможно ли по-другому? «Единство похожих» возможно?
Е. Возможно.
ВВ. Без проблем…
Е. …без проблем.
ВВ. Без усилий. Естественно. Искусственно — значит через усилие, через преодоление чего-то.
В. Тогда что получается? Тогда получается, смысла объяснять, пытаться, чтобы там нам поверили, что вот это ТАК, смысла нет?
ВВ. Конечно! Надо просто показывать непохожесть, а потом говорить: «Блин, мы же так непохожи, но мы будем вместе город строить или нет?» Поэтому рытье окопов, возведение баррикад — это то дело, которым занимаются горожане…

(внутряк, специально для Светланы Мацкевич)

В. Я понимаю, что там та же Света в Вильнюсе …мы там строим тоже и одновременно пытаемся делать, чтобы они поняли, а они не понимают и ее это сильно расстраивает.

(окончание внутряка, сохраненного специально для Светланы Мацкевич, и начало лирического отступления с шутками и прибаутками)

Жизневская к В.В. Главврач он вылечит вас.
ВВ. Главврач, запомни, он не лечит, он менеджер. Он только по недоразумению называется «Главврач»
Ж. А понимаю, а тот, который лечащий…
В. …У нас домашний доктор…
Ж. Я все поняла, он (ВВ) же нас выщемляет, чтобы мы другим жизнь не подпортили. И около себя собирает, чтобы «зараза» не расползлась.
ВВ. Выносите. Доктор сказал в морг, значит в морг. Ладно, Жизневская отвлекла меня… Вы в какой стадии ремиссии?
В. Мы обвыкаемся с болезнью.

(продолжение разговора о демократии с Аристотелем)

Е. Что последнее разбирали… Получается, невозможны в демократической норме «сосуществование непохожих» и «возможность каждому реализовать свою норму»
В. Внутри содержится противоречие…
Е. …что есть группы, в которых нельзя легализовать эти нормы…
В. …наравне со всеми. Дорастая до демократического устройства, сталкиваемся с этим противоречием.
ВВ. Да. Теперь дальше. Понимаете, какая штука? Это вы правильно сказали, что есть нормы, которые нельзя реализовывать.
В. Вы про демократическую норму, которую нельзя реализовать в полноте своей?
ВВ. …но стремиться к этому…
В. Это как с заповедями, да?..
ВВ. …демократическая норма тем и хороша, что это худшая из всех в своей противоречивости, но к которой нужно стремиться.
В. То есть она никогда не может быть реализована в полноте. Но всегда по отношению к ней можно говорить «демократично – недемократично!». О, а я считала, что демократию вообще нельзя измерить, демократия либо есть, либо нету.
ВВ. С одной стороны она либо есть, либо ее нет, но, тем не менее, даже когда она есть, она изменчива. Она меняется и она ситуативна. Она меняется в зависимости от рамок.
В. Есть момент перехода, когда мы считаем, что она появляется? Что минимально должно быть, чтобы мы могли сказать — демократия появляется?..
ВВ. …когда есть единство непохожих. Когда непохожие сосуществуют. Большинство и меньшинство…
Е. …как минимум два…
ВВ. …как минимум два. Поэтому все процедуры демократии из греческой выводятся. Когда греки голосовали камнями. Камни черные и белые. Выбор из двух всегда. Большинство – меньшинство. Это минимум демократии, когда сосуществуют большинство и меньшинство. Но дальше смотри, с этими греками там было… «Больше демократии — больше социализма!» требовали греки в свое время от демагогов. (Смех) … Греки собирались на свои собрания демократические, но не пускали туда женщин и метеков…
Е. …рабов…
ВВ. …и так далее. Вот Афины, в нем живут афиняне-граждане, в нем живут женщины. Как женщины рисуются? вот так? Там живут какие-то меченые-метеки, то есть неафиняне по рождению. Аристотель тот же самый. Стагерит. Приехал, живет, но неафинянин и в народных собраниях не участвует. И рабы. Где греческая демократия локализована? Все остальное в Афинах не демократия. Это — ДЕМОкратия, а вот это — НЕДЕМОкратия. Но вот эти, чтобы они существовали – мужчины, они как-то разбиты. Партия 1 — партия 2, вот это вот минимум демократии. Теперь, если мы распространяем демократию либо сюда, либо сюда, мы говорим «больше демократии». Больше-меньше, и другие количественные штуки могут туда вноситься…
Е. …наверное, всегда существует в этой системе остаток. В смысле того…
В. …кого никак нельзя включить…
ВВ. …точно. В этом смысле развитие европейской демократии в 19 и в большей части 20 веков состояло в распространении демократии на все большее и большее. Дошли до ручки когда? До ручки дошли, когда в Германии сказали, что в выборах, по крайней мере, на уровне местных властей, могут участвовать НЕграждане Германии. Но. Это на уровне местных властей, потому что к этому моменту было осознано, что местные власти не есть государство. А в государстве все по-прежнему. Или. Живущие в Германии турки и беларусы могут принимать участие, если они живут постоянно, если ценз оседлости выполняется. Они могут участвовать в выборах бургомистров местных ландтагов, но не могут участвовать в федеральных выборах. В Государство. Понятно? Значит, демократия в Германии ограничена вот здесь. Спрашивается, надо ли распространять демократию еще дальше? Татьяна уперлась во что? Что демократия противоречива сама в себе. Да? И это она обсуждает в залоге «как оно есть». Я меняю залог и говорю, не парься по поводу того, как оно есть. Парился ли Аристотель, будучи метеком с Афинах, чтобы демократия афинская на рабов была распространена?
Е. …рабов он в вещи записал…
ВВ. …поэтому парьтесь по поводу того, как оно должно быть.
…Фокус дальше разворачивается. Аристотель ведь разобрал вот эту штуку. Он про город говорил, а дальше - политика… Помните да? С одной стороны политика от слова полис — город, государство и т.д. А с другой стороны — искусство. Искусство ведения общих дел. Что значит единство непохожих и похожих мы разобрали. А четвертое, ЧТО есть единство? Единство определяется через дела. Тогда, непохожесть она есть, а единство чем задается? Не снятием непохожести, а необходимостью действовать. Только этим. Если нет такой необходимости, не надо париться даже по поводу единства. Беларусы почему не являются единым народом? Потому что у них дела нет. У нации должно быть дело. У страны должно быть дело.
В. Откуда оно берется тогда?
ВВ. Как правило, оно берется из войны. Поэтому люди в 18 - 19 веке и сформулировали вот эту штуку. Когда замечено разрушение единства, нужна маленькая победоносная война. Нужно общее дело. Козаностра такая…
………….

(отступление про пальто, которым заканчивается вторая часть, но будет еще и третья)

Е. Я пальто свое потерял…
ВВ. Где?
В. Если бы он знал где…
Е. …представить себе не могу…
ВВ. …я чувствовал, что те 100 евро, которые я сэкономил, они на что-то пригодятся. Ты фильм «Курьер» помнишь?. «Ты о чем мечтаешь? — О пальто. — На тебе пальто, и мечтай о чем-нибудь достойном…»

(продолжение следует)

Реконструкция и обработка диалога:
Инна Жизневская, Андрей Егоров