Вячеслав Чернявский
(Извлечение)
В ходе проведения имитационно-деятельстной игры “Трудовая и предпринимательская деятельность инвалидов - обеспечение равных возможностей. Разработка оргпроекта” (Брест, 7-10 сентября 2006) мы вышли к пониманию того факта, что понятия, которые мы употребляем в своей деятельности и которые «живут» словно самостоятельной жизнью, определенным образом организуют нашу деятельность и потому во многом определяют общественные отношения и протекание социальных процессов в обществе.
Понятие «Экзистенциальный Заказчик» (ЭЗ) является одной из интеллектуальных находок имитационно-деятельностной игры (ИДИ) в Бресте. Первоначально оно было введено в оргпроект как название рабочей группы, которая по замыслу игры должна была представить позицию людей с ограниченными возможностями (ЛОВ). Вторая причина выделения такой группы – развести специалистов, которых объединили в группу «Профессиональный Заказчик» (тех, кто профессионально занимается проблемами целевой группы), и саму целевую группу.
Однако ход игры показал, что за этим искусственным игровым разделением стоят достаточно серьезные практические основания в реальной деятельности. По результатам работы данной группы на игре стало очевидно, что ЛОВ практически исключены из всех процессов принятия решений относительно их самих. От лица ЛОВ выступают либо чиновники (Власть), либо социальные службы (Профессиональный Заказчик), но сами ЛОВ лишены права голоса. И это происходит именно потому, что в обществе отсутствует различение позиций целевой группы (ЭЗ) и специалистов (ПЗ).
Как иллюстрация данной ситуации была озвучена «байка» (реально имевшее место событие) про выпуск инвалидной коляски на белорусском Мотовелозаводе:
Привезли активисты ассоциации инвалидов-колясочников образец шведской «активной» коляски на белорусский Мотовелозавод. И говорят человеческим голосом: «Изготовке нам, пожалуйста, такую же – мы ее опробовали, она нам подходит идеально, хотим, чтобы для наших колясочников были доступны возможности шведских колясочников. Вот Вам даже документация, любезно предоставленная шведской стороной, и разрешение использовать ее в производстве. Только сделайте!» И отвечают им специалисты-конструкторы-технологи: «Отчего ж не сделать? Сделаем!» Проходит время, приглашают активистов-колясочников на Мотовелозавод и показывают опытный образец. Смотрят активисты – и не узнают в представленном образце прототип. И по внешнему виду (явно не шведский дизайн), и по весу (в 3 раза тяжелее и потому самостоятельно на ней передвигаться нельзя) и по габаритам (явно больше и в большинство белорусских дверных проемов не проходит) ну никак заводской образец не напоминает шведскую «активную» коляску. «Как же это так? Мы же вас о другом просили!» - начали возмущаться активисты-колясочники. «А нечего возмущаться!» - им отвечают: «Мы все сделали в строгом соответствии с действующими в Республике Беларусь стандартами и медицинскими нормами, установленными соответствующими государственными учреждениями. Так что берите и пользуйтесь!»
И данная байка описывает достаточно типичную для Беларуси ситуацию. Есть общественная проблема, на ее решение выделяются общественные фонды (и часто довольно немалые) – но эти средства расходуются в соответствии с пониманием тех специалистов, которые присвоили себе право выступать от имени ЛОВ, или чиновников, которые распоряжаются этими фондами. Очень часто для оправдания подобной ситуации озвучивается оправдание, что «это очень сложная проблема и только профессионалы могут грамотно ее решить». И с этим нельзя не согласиться: решать проблему – это задача специалистов. Но вот оценивать – решили ли они эту проблему реально или фиктивно – может и должен только Экзистенциальный Заказчик. В этом функция этой позиции – быть приемщиком всего того, что за счет общественных фондов делается якобы для него. Причем на всех этапах проектирования – от разработки медицинских норм, которые обязывают изготавливать неподъемные коляски, якобы для их большей устойчивости, разработки ТЗ и конструкторско-технологической документации на коляску до непосредственного изготовления «продукта», чтобы инженер и рабочий видели своего Заказчика и не делали коляску, не проходящую по габаритам в дверной проем.
Группа «Профессиональный Заказчик» (ПЗ) была сформирована в основном из представителей государственных социальных служб и общественных организаций, занимающихся решением проблем ЛОВ. Однако был в этой группе и человек, который однозначно самоопределился как ЭЗ, но решил остаться работать в этой группе. При этом его работа в группе была исключительно полезна для продвижения всей группы в содержании игры:
• он только своим присутствием визуально олицетворял ту проблему, которую призван решать ПЗ, и уже этим оказывал мобилизующее влияние на работу группы;
• его замечания по ходу обсуждения не давали дискуссии в группе оторваться от разбора реальных проблем ЛОВ, не позволяли перейти в обсуждение профессиональных инструментов и методов, т.е оказывали целеполагающее воздействие на групповую работу.
И этот факт еще раз подтвердил игровой вывод о необходимости введения позиции ЭЗ для приемки работ и получения обратной связи на всех стадиях разработки продуктов и услуг, предназначенных для ЭЗ.
Для лучшей иллюстрации функций позиции ПЗ была использована аналогия «врач-пациент». ПЗ выполняет такие же функции по отношению к ЭЗ (ЛОВ), какие врач выполняет по отношению к пациенту. Как пациент, так и ЛОВ являются носителями некоторой проблемы, с которой не имеют возможности самостоятельно справиться: они могут испытывать болевые переживания из-за наличия этой проблемы, но решение проблемы может начаться только после ее диагностирования и выписывания «рецепта» специалистом. Для группы ПЗ таким «рецептом» может быть, на примере байки со шведской коляской, правильно составленное ТЗ для Мотовелозавода и выработка новых медицинских норм по «активным» коляскам для Минздрава.
В своем докладе группа сформулировала свою миссию даже более широко. Проблема ЛОВ, по их мнению, заключается не столько в них самих по причине ограничения каких-то возможностей, а в том, что наше общество не готово принять ЛОВ как равных и не желает замечать их наличие в своем составе. И потому миссия ПЗ заключается в том, чтобы быть связующим звеном, коммуникатором между ЭЗ и всем обществом, разработать специальный «социальный язык» (по аналогии с медицинским языком, на котором пишут рецепты) – чтобы сделать ЛОВ видимыми и понятными. А через это включить их в систему кооперативных связей, действующих в обществе.
Обсуждение, которое последовало потом, показало, что отношение общества к ЛОВ задается через понятия. Первоначально использовалось слово «калека» - и оно обозначало человека, которого никак нельзя было признать полноценным членом общества, он был изгоем, ему только можно было подать милостыню. Прошло время, и после европейских войн XVIII-XIX века произошло изменение отношения со стороны общества к людям, имеющим увечья. Первоначально это касалось ветеранов войн, которых стали называть инвалидами – им выплачивалось денежное пособие из казны в знак признания их заслуг перед обществом. Постепенно это понятие распространилось на всех людей, которые имели физические или психические увечья, и стало означать, что общество имеет обязательство материально поддерживать этих людей.
В настоящее время наш опыт общения с развитыми странами показывает, что понятие «инвалид» отражает уходящие в прошлое отношения. На смену приходит понятие «люди с ограниченными возможностями» - и это понятие несет с собой новый комплекс отношений: все люди в той или иной степени имеют «ограниченные возможности» (тем более, что не существует людей с неограниченными возможностями). По нормам такого понятия нельзя просто материально поддерживать человека, у которого более ограничены возможности, чем у остальных – необходимо обеспечить ему доступ к таким же возможностям, как и для всех членов общества.
И таким образом, мы понимаем, что решение проблемы обеспечения равных возможностей невозможно без изменения отношения к этой проблеме со стороны всего общества. А поскольку современное отношение общества к этой проблеме закреплено в широком использовании понятия «инвалид», то наша задача состоит в том, чтобы ввести в норму употребление понятия «люди с ограниченными возможностями» и через свою деятельность закрепить его в новых отношениях.
Таким образом, в результате проведения ИДИ “Трудовая и предпринимательская деятельность инвалидов - обеспечение равных возможностей. Разработка оргпроекта” мы получили несколько выводов, описывающих реальную ситуацию в обществе с правами инвалидов:
Первое – на экране общественного сознания отсутствует различение деятельностных позиций по целям и функциям «профессионального заказчика» (социальные службы) и «экзистенциального заказчика» (целевая группа).
Второе – существует взаимосвязь понятий, которых мы используем для обозначения социального явления («калека», «инвалид», «люди с ограниченными возможностями»), и совершенно различных общественных отношений, которые втягиваются в нашу деятельность при использовании этих понятий.
Третье – сформулирован заказ на культурно-политическое действие по введению в реализацию иной нормы отношения к людям с ограниченными возможностями.
[Powered by WordPress.]
25 queries. 0.537 seconds
С. Дроздовский :
Студзень 5th, 2007 at 5:44 am
Уважаемый Вячеслав!
С интересом прочитал извлечения из Вашей работы. К сожалению именно в той игре я не смог принять участие. И с результатами знаком со слов участников.
Но выводы относительно понятий инвалид меня крайне неприятно поразили.
Не стану повторяться и с историей и с действительностью.
Применение понятия «Люди с ограниченными возможностями» (или смешное ЛОВ) по-моему алогично. Ведь от обратного – не существует людей с неограниченными возможностями (что справедливо указано в статье).
ЛОВ понятие для нас в большей степени заимствованное из западных подходов к инвалидности. Но в развитых странах наряду с ЛОВ существует еще достаточно большое количество понятий инвалидности, используемых в различных аспектах взаимодействия общества с инвалидами. Почему мы не берем их на вооружение? Да потому, что они не вписываются в нашу структуру взаимоотношений, в отличие от аморфного и ничего не значащего ЛОВа. Но для нас последнее приняло форму скорее новомодного нововведения, чем обдуманного шага. Из моих наблюдений инвалиды ЛОВами называют как раз не сами себя, а делают за них это другие. В том числе и чиновники.
Будучи участником движения за права инвалидов в Беларуси, я в применении понятия ЛОВ вместо «инвалид» вижу попытку лишить граждан с инвалидностью их правового статуса и самоопределения, размыть его. Не больше — не меньше. И попытки эти предпринимаются с разных сторон, но не со стороны инвалидов. Ведь признать в человеке равного четко осознавая ограничения вписывающиеся в понятие инвалидности труднее, чем обозвать его ЛОВом.
Само по себе понятие инвалид является четко определенным правовым статусом такого человека. И никоим образом не ущемляет, а напротив регламентирует его права. Я не стану вдаваться в анализ гарантий тех самых прав и их массовых нарушений. И не сделаю я этого принципиально, потому, что права инвалидов – это часть конституционных прав гражданина с инвалидностью, соблюдение которых возможно при соблюдении всех конституционных прав граждан.
Более того ссылка на развитые страны просто не обоснована. Иначе как же расценивать тот факт, что ООН 13 декабря 2006 года утвердило, признав самой передовой, Конвенцию о правах ИНВАЛИДОВ! Все развитые страны согласились с ее проектом. Аналогично и с Международной классификацией инвалидности ВОЗ.
Да, я согласен, что в Беларуси сегодня неадекватное отношение к инвалидности, «медицинское», которое следует изменять, и над чем собственно мы и работаем.
Уважаемый Вячеслав! Проблема понятия инвалидности лежит гораздо глубже возможностей ИДИ, проводимой Вами. Здесь легко уподобиться тем «баечным» конструкторам с «Мотовело» (хотя в байке вы напрасно обижаете их, дело было не м так, как описано а потому и упоминание их не очень этично, даже в виде байки. Для справки скажу, что они-то, конструктора как раз и выполнили ТЗ, а вот их продукция впоследствии использована была не по назначению иными, что очень похоже на ситуацию с внедрением и с использованием понятий «инвалид» и ЛОВ).
К большому сожалению, вынужден признать, что в моем лице, Вы нашли не просто оппонента идее использования ЛОВ, а его ярого противника.
P.S. Для всех я – человек, гражданин.
Моя инвалидность – моё сугубо личное, в какой-то мере интимное качество, и рассуждение о ней посторонним без моего согласия недопустимо, тем более в виде навешивания ярлыков типа ЛОВ, и т.п.
С. Дроздовский
В.Чернявский :
Студзень 5th, 2007 at 6:10 pm
Уважаемый Сергей!
Это замечательно, что Вы ОТКРЫТО изложили свое отношение к моей работе. Такое не часто случается в беларусской действительности, когда предъявляется четкая и обоснованная позиция, и это предъявление может стать началом нормальной дискуссии по сути проблемы. И поэтому я постараюсь со всей ответственностью и подробно ответить на Ваши замечания.
СД: Проблема понятия инвалидности лежит гораздо глубже возможностей ИДИ, проводимой Вами.
ВЧ: Я согласен с этим положением. Дело в том, что это уже вторая ИДИ по проблемам инвалидности (отчет по первой можно посмотреть здесь http://worvik.com/news/2005/10/12/89) и, я могу сказать, что будут и другие. Одна ИДИ действительно не способна охватить все аспекты действительности, связанные с какой-то проблемой. Но вот обозначить проблему и запустить процесс ее осмысления в обществе - игре вполне под силу – и Ваш пост на сайте есть тому подтверждение.
СД: Но выводы относительно понятий инвалид меня крайне неприятно поразили. Применение понятия «Люди с ограниченными возможностями» (или смешное ЛОВ) по-моему алогично. Ведь от обратного – не существует людей с неограниченными возможностями (что справедливо указано в статье). ЛОВ понятие для нас в большей степени заимствованное из западных подходов к инвалидности. Но в развитых странах наряду с ЛОВ существует еще достаточно большое количество понятий инвалидности, используемых в различных аспектах взаимодействия общества с инвалидами. Почему мы не берем их на вооружение? Да потому, что они не вписываются в нашу структуру взаимоотношений, в отличие от аморфного и ничего не значащего ЛОВа. Но для нас последнее приняло форму скорее новомодного нововведения, чем обдуманного шага. Из моих наблюдений инвалиды ЛОВами называют как раз не сами себя, а делают за них это другие. В том числе и чиновники.
ВЧ: Я понимаю, что Вас не устраивает. Мне тоже не нравится, как звучит термин «люди с ограниченными возможностями». Но предложите более благозвучный термин. Ведь самый важный вывод, который Вы не оспариваете – это то, что за конкретным понятием стоят определенные общественные отношения, которые необходимо менять. Новомодное словосочетание действительно ничего не изменит – чтобы перестать таковым быть новое понятие должно вводиться обдуманно и целенаправленно.
СД: Будучи участником движения за права инвалидов в Беларуси, я в применении понятия ЛОВ вместо «инвалид» вижу попытку лишить граждан с инвалидностью их правового статуса и самоопределения, размыть его. Не больше — не меньше. И попытки эти предпринимаются с разных сторон, но не со стороны инвалидов. Ведь признать в человеке равного четко осознавая ограничения вписывающиеся в понятие инвалидности труднее, чем обозвать его ЛОВом.
ВЧ: Здесь я соглашусь с Вашим выводом. Именно так: введение нового понятия (ЛОВ или нечто более благозвучное) однозначно будет менять и правовой статус и самоопределение. И второе, я ведь не предлагаю просто обозвать инвалида новым названием, которое освободит общество от ответственности. Цель данного действия состоит в том, чтобы стало действительно возможным «признать в человеке равного четко осознавая ограничения». Различие наших подходов состоят в том, что, имея одинаковое представление о цели, мы действуем разными методами. Ваш метод состоит в том, чтобы изменять смыслы, стоящие за понятием «инвалид», а я предлагаю радикально ввести новое понятие с новыми смыслами. Заметьте, пожалуйста, что если Вы в самом деле будете это делать (обеспечивать признание обществом «в человеке равного четко осознавая ограничения вписывающиеся в понятие инвалидности») – то вы получите новое понятие, которое изменит и правовой статус и самоопределение инвалидов. Поэтому противоречие в наших подходах – мнимое, и Вам нужно разобраться с собственными целями – действительно ли Вы добиваетесь изменения в отношении общества или Вам важно сохранить существующий порядок вещей.
СД: Само по себе понятие инвалид является четко определенным правовым статусом такого человека. И никоим образом не ущемляет, а напротив регламентирует его права. Я не стану вдаваться в анализ гарантий тех самых прав и их массовых нарушений. И не сделаю я этого принципиально, потому, что права инвалидов – это часть конституционных прав гражданина с инвалидностью, соблюдение которых возможно при соблюдении всех конституционных прав граждан.
ВЧ: В настоящий момент правовой статус действительно закреплен за понятием инвалид. Но за новым понятием может быть закреплен такой же правовой статус, а может быть и более совершенный. Но этот статус должен будет учитывать изменившиеся общественные отношения. Например, права ребенка также закреплены в определенном правовом статусе, но, переходя в другую возрастную группу человек, приобретает иной правовой статус. Поэтому, надо реально смотреть на вещи, понимая, что является делом сегодняшнего дня, а что нам нужно сделать, чтобы подготовиться к дню завтрашнему.
СД: Более того ссылка на развитые страны просто не обоснована. Иначе как же расценивать тот факт, что ООН 13 декабря 2006 года утвердило, признав самой передовой, Конвенцию о правах ИНВАЛИДОВ! Все развитые страны согласились с ее проектом. Аналогично и с Международной классификацией инвалидности ВОЗ.
ВЧ: Категорически не согласен, ссылка на развитые страны вполне обоснована. Мы с Вами рассуждаем о разных смыслах стоящих за понятиями «инвалид» и «люди с ограниченными возможностями». Только благодаря развитым странам стало возможно такое различение смыслов. И когда Вы употребляете в переводе на русский язык иностранное понятие, то должны вкладывать в это понятие «западный» смысл, а не местный «советский». На английском языке название Конвенции пишется следующим образом: «Convention on the Rights of Persons with Disabilities» (http://www.un.org/documents/instruments/docs_en.asp) и «Persons with Disabilities» правильно переводить именно как «люди с ограничениями», а не «инвалиды». Поэтому я считаю, что на Западе за понятием «Persons with Disabilities» уже сейчас стоят смыслы, которые я вкладываю в понятие «люди с ограниченными возможностями». В подтверждение своим тезисам я процитирую абзац из Преамбулы данной Конвенции:
«e) признавая, что инвалидность — это эволюционирующее понятие и что инвалидность является результатом взаимодействия, которое происходит между имеющими нарушения здоровья людьми и отношенческими и средовыми барьерами и которое мешает их полному и эффективному участию в жизни общества наравне с другими,
В английском оригинале:
e) Recognizing that disability is an evolving concept and that disability results from the interaction between persons with impairments and attitudinal and environmental barriers that hinders their full and effective participation in society on an equal basis with others,»
СД: Здесь легко уподобиться тем «баечным» конструкторам с «Мотовело» (хотя в байке вы напрасно обижаете их, дело было не м так, как описано а потому и упоминание их не очень этично, даже в виде байки. Для справки скажу, что они-то, конструктора как раз и выполнили ТЗ, а вот их продукция впоследствии использована была не по назначению иными, что очень похоже на ситуацию с внедрением и с использованием понятий «инвалид» и ЛОВ).
ВЧ: В байке говорится не о конкретном конструкторе, в байке говорится, в принципе, о системе отношений в обществе, в которой невозможно сделать заказанный инвалидами продукт. Вы хотели оправдать конкретного конструктора? А я ничего против него не имею, но и Вы, и хороший конструктор бессильны в этой системе – поскольку «шведскую» коляску так и не смогли запустить в серию. Ведь именно в силу этого обстоятельства я помогал Вам осуществить гуманитарную поставку этих колясок в Беларусь в позапрошлом году.
Но я не хочу уподобляться данной системе, хотя Вы и обвиняете меня в неправомерных действиях по внедрению и использованию понятий «инвалид» и ЛОВ. Поэтому я очень рад возможности вступить с Вами в дискуссию как в Интернете, так и на организуемых Центром социальных инноваций круглых столах и играх, так и на иных площадках. Поскольку у меня нет властных рычагов, чтобы указом ввести в употребление какое-то понятие, то моим средством является именно подобное обсуждение и совместные действия по реализации договоренностей.
СД: Для всех я – человек, гражданин. Моя инвалидность – моё сугубо личное, в какой-то мере интимное качество, и рассуждение о ней посторонним без моего согласия недопустимо, тем более в виде навешивания ярлыков типа ЛОВ, и т.п.
ВЧ: Понимаете, Сергей, я ведь не столько про Вашу инвалидность писал. Я в большей степени писал про ситуацию, в которой могу оказаться я сам. Ко мне на игре пришло понимание, что окажись я в ситуации инвалидности, то я бы боялся и ненавидел бы окружающее общество, потому что в моей памяти бы жило мое старое отношение к инвалидам, которое я усвоил до того. И даже к искренней помощи друзей и родственников я бы относился с предубеждением, поскольку я ожидал бы ото всех усвоенного собой ранее отношения. А это тупик. Без солидарности, без кооперации не возможно существовать в обществе. Чтобы избежать подобного, необходимо, чтобы здоровые люди несли на себе такое отношение к инвалидам, которого бы они ожидали от окружающих в случае своей инвалидности. И я считаю, что как понятие «люди с ограниченными возможностями» несет на себе такие смыслы. Об этом свидетельствует и опыт развитых стран, той же Швеции, где производят лучшие в мире активные коляски. И в силу этого употребление понятий “инвалиды” или “люди с ограниченными возможностями” уже не только Ваша проблема, но и моя.
С. Дроздовский :
Студзень 5th, 2007 at 8:16 pm
Уважаемый Вячеслав!
Благодарю за скорый ответ!
В главном мы конечно едины во мнении, бесспорно. Разница в подходах. И по-моему хорошо что они есть и разные.
Не принимайте близко к сердцу мои, зачастую эмоциональные выпады.
Я конечно имею для вас пару слов, но зная Вас и вашу работу, все же бы пообождал, что бы к нашей дисскуссии присоединились еще заинтересованные, и это будет продуктивнее. (Думаю Вы за то же)
Потому ограничусь лишь вопросом: на сколько может соответствовать англоязычный Persons with Disabilities русскоязычному лицо с ограниченными возможностями, в белорусской действительности?
В.Чернявский :
Студзень 6th, 2007 at 3:48 pm
Уважаемый Сергей!
Я рад, что мы начинаем понимать друг друга. И я согласен, что необходимо продолжить обсуждение этой проблемы. И я, и мои коллеги из Центра социальных инноваций, осознаем важность этого действия. Для этой цели мы организовали передачу на беларусском радио по проблемам общественной интеграции людей с ограниченными возможностями. В одной из них Вы даже принимали участие лично. Поэтому Вы должны понимать, что наши цели открыты. В конце января (26/01) мы планируем провести круглый стол по проблеме доступа людей с ограниченными возможностями к образованию. Я приглашаю Вас принять в нем участие.
Относительно Вашего вопроса: «на сколько может соответствовать англоязычный Persons with Disabilities русскоязычному лицо с ограниченными возможностями, в белорусской действительности?» Если подходить с лингвистической точки зрения, то «люди с ограниченными возможностями» есть дословный перевод с английского «Persons with Disabilities». Если же вовлекать в рассмотрение аспект «западной» или «беларусской» действительностей, то на Западе – это понятие охватывает «имеющих нарушения здоровья людей и отношенческие и средовые барьеры, которые мешают их полному и эффективному участию в жизни общества наравне с другими». А в нашем «беларусском» случае – это пока что только проект, существующий в головах небольшого количества людей – мы еще только в начале того пути, ориентиры на который выставлены в «Convention on the Rights of Persons with Disabilities».