Владимир Мацкевич, Татьяна Водолажская

(Извлечение)

При описании результатов ОДИ по качеству жизни, мы должны рассмотреть два аспекта. Первый – концептуально-эпистемический и второй – гуманитарно-деятельностный. Порядок и иерархия рассмотрения этих двух аспектов не может быть произвольным, но с другой стороны, у нас нет оснований предпочесть один из аспектов другому, подчинить один из аспектов или предварить рассмотрение одного аспекта другим. Они образуют как бы порочный замкнутый круг. Нам нужны знания о людях, населяющих территории и входящих в местные сообщества, о тех людях, от активности и деятельности которых зависит качество жизни. И нам необходимо знание о том, что знают и чего не знают эти люди. В то же время мы сами являемся членами сообществ, реализующих и/или проживающих качество жизни. Грубо говоря, перед нами встает задача познать самих себя.
В сфере гуманитарного знания такие парадоксы дело привычное. Однако, разбирая результаты настоящей ОДИ, мы напрямую сталкиваемся с этим парадоксом. Мы сталкиваемся с ним уже на уровне подготовки к игре. Приглашаемые нами на игру участники не знают, какое отношение они имеют к сформулированной теме, то есть к качеству жизни, и какое отношение данная тема имеет к ним. Другое немаловажное обстоятельство заключается в том, что представители деятельностных позиций, которые могут иметь хоть какое-то влияние на изменение качества жизни не желают или по различным причинам не имеют возможности принять участие в игре на данную тему. Те же, кто принимает участие в игре, как правило, не могут повлиять на изменение качества жизни или не знают, как это делается. При таком положении дел различия между концептуально-эпистимическим и гуманитарно-деятельностным аспектами становятся почти неуловимы. Эти аспекты переплетаются, практически до слияния. Готовность или неготовность людей к действиям определяется разработанностью знаний и концепций, а сами знания и концепции являются или не являются собственностью людей-деятелей. Или еще категоричнее, деятели готовы или не готовы к действию постольку, поскольку знают или не знают. А знают они или не знают, постольку, поскольку действуют или бездействуют.
Сформулированный таким образом основной парадокс настоящей игры принимается нами как достаточное объяснение того, что содержательный перелом в игре наступил на второй день во время методологической консультации. Ситуация в игре в этот момент состояла в том, что для дальнейшего содержательного движения участникам игры не хватало средств (мыслительных, концептуальных и знаниевых), но в то же время они не могли назвать, в каких именно средствах они нуждаются, то есть сформулировать заказ или запрос на новое знание. Рефлексия и осознание этого обстоятельства резко сместили акценты, во время методологической консультации, с концептуально-эпистимических на гуманитарно-деятельностные. В докладе Инны Ж. это было сформулировано в виде трех тезисов:
1. Первое требование, которое может быть предъявлено к людям, претендующим на изменение качества жизни, состоит в том, чтобы «не быть эмигрантом в собственной стране». Что по версии докладчика расшифровывается как принятие ответственности за свой образ и качество жизни, принятие положения дел в стране (или в более локальной ситуации отдельного поселения) как своих собственных дел.
2. Второе требование заключается в том, чтобы признать все образы жизни, встречающиеся в стране (или в локальном поселении) как допустимые и равноправные. То есть отказ от пуризма и ригоризма в пользу плюрализма.
3. Третье требование обязывает к публичному предъявлению самоопределения, то есть к демонстрации собственного образа жизни каждым, а не предъявлению в публичном пространстве социально одобряемого и признаваемого всеми поведения.
Очевидна направленность этих тезисов на человека, его поведение и образ действия. Таким образом, в игре был актуализирован и запущен гуманитарно-деятельностный план, то есть самоопределение участников уже не как просто приехавших на игру, а как реализующих концепцию улучшения качества жизни в своей деятельности. Но в этих тезисах имплицитно указывается и на дефицит знания, осознания и понимания.
В первом тезисе указывается на различие «внешнего» знания о стране (или отдельного поселения) и «внутреннего» знания, имеющегося у обывателя, туземца, тутэйшего или непосредственного знания о своей жизни и деятельности и опосредованного (ученого) знания. Требование не быть эмигрантом в собственной стране указывает и на недостаток, дефицит непосредственного обывательского знания беларусов о собственной стране. От себя добавим, что и исследовательским вниманием беларусы также не избалованы, «ученого» знания о Беларуси тоже не достаточно. Тезисы Инны Ж. по умолчанию предполагают первичность «внутреннего», обывательского знания перед «внешним». Предполагается, что исследователь черпает материал из знаний (мнений, суждений, оценок и т.д.) обывателей или жителей страны (поселения). Не вдаваясь в методологические вопросы происхождения исследовательского (ученого) знания, констатируем их взаимозависимость друг от друга и, соответственно, неполноту исследовательского знания при недостаточности обывательского и наоборот. В эпоху всеобщей грамотности, и особенно в информационную эпоху, обывательское знание зачастую черпается из средств массовой информации и из книг, а туда знание поставляется экспертами и исследователями.
Одной из особенностей традиционного общества и риторической культуры является признание одного или нескольких образов жизни эталонными и нормативными, а других, отклонениями от этих эталонов или нарушением нормы. Поэтому несоответствующие нормам и эталоном образы жизни в традиционном обществе скрываются. Они скрываются не для носителей этих образов жизни и даже не для окружающих людей. Они скрываются от осознания и публичного предъявления. Здесь полезно вспомнить ставший всемирно известным возглас одной из участниц телемоста СССР – США эпохи перестройки о том, что в СССР секса нет. Естественно, что никто всерьез не подумал при этом, что секса действительно нет. В то же время напрасно подвергать сомнению искренность утверждавшей это советской женщины. В ее сознании, в ее представлениях о нормальности и эталоне образа жизни отрицание секса не могло быть опровергнутым присутствием его в жизни. Таким образом, требование признания равноправия образов жизни упирается в знание о существовании различных образов жизни в обществе в целом и в локальных сообществах. Признание их существования как таковых определяется признанием их «нормальности», а не девиантности.
Третье требование в большей степени касается общественного массового сознания, нежели индивидуального, и имеет непосредственное отношение к принятому в обществе различению частной и общественной жизни. Проблема разграничения частной и общественной жизни и их взаимной представленности одной в другой остро стояла в Европе во времена Просвещения. Для локальных сообществ в Беларуси это представляет проблему до сих пор. Допустимое в частном мнении, будучи предъявлено публично, наталкивается на нетерпимость и даже агрессию. Это крайне затрудняет сосуществование различных образов жизни, а также сознательный выбор человеком того или иного образа жизни.
Ситуация, сложившаяся в игре после дискуссии по докладу Инны Ж., рефлектировалась в четырех рабочих группах в соответствии с самоопределением и тематизмом этих групп. Поскольку образовательно-обучающий план был доминирующим, то во всех группах рефлексия имела не столько деятельностную направленность сколько понимательную. При этом в нескольких группах понимание оформилось в ряд содержательных тезисов.
Рассмотрим некоторые из них. Довольно четко это было сформулировано в группе «Общественные инициативы и неправительственные организации» (игротехник Вячеслав Ч.).
Во-первых, группой в рефлексии было вскрыто разительное противоречие между декларируемыми целями и транслируемой в знании миссией НГО и других институтов гражданского общества и содержанием реальной деятельности этих институтов и большинства НГО.
Во-вторых, присутствие в группе представительницы православной религиозной общины позволило группе отметить, что для религиозных общин названное противоречие либо вообще не свойственно, либо не так контрастно проявляется. Это обстоятельство позволило группе сконцентрироваться, с одной стороны, на понятии «община», а, с другой стороны, на поиске оснований существования общины. В силу исходного пункта рассуждения (опыт православной общины г.п. И-ц) в качестве основания были принята духовная общность. Группа пошла даже дальше, предполагая, что и любая община должна найти для себя духовные основания. Правда, после обсуждения и критики на пленарном заседании такое представление об общинах было охарактеризовано как частный случай, один из возможных. При этом был поднят вопрос о невозможности реализации основных тезисов концепции качества жизни в поселении, которое состоит из одной общины. Таким образом, обнаружилась необходимость выяснения соотношения между понятиями община, сообщество и поселение.
В-третьих, в группе был поставлен вопрос о факторах и условиях, обеспечивающих мирное сосуществование, плодотворное взаимодействие и взаимовыгодное сотрудничество различных общин (групп, сообществ) в рамках одного поселения. В качестве таких условий факторов предлагалось рассмотреть общественную коммуникацию, обмен информацией, общее пространство (экран) общественного сознания, локализованного в отдельно взятом поселении.
В-четвертых, по материалам обсуждения докладов этой группы возник запрос на концептуальное оформление ряда терминов и понятий: община, поселение, сообщество, самоуправляемые территории и экран.
Кроме того, в ходе работы группы было определено место третьего сектора в реализации концепции качества жизни. Группа НГО видит функции место и назначение структур третьего сектора как раз в том, чтобы обеспечивать коммуникацию, взаимодействие и сотрудничество между различными общинами, группами и другими субъектами в сообществе, работать с экраном. Соответственно, оформление терминов понятий и категорий группа НГО готова формулировать как своеобразный социальный заказ экспертам, ученым и специалистам. Таким образом, была проиграна коммуникация и установления сотрудничества между различными деятельными позициями в реализации концепции качества жизни.
Темой одного из тактов работы групп и пленарного заседания было определение жизнеспособной единицы (территории, поселения, административного деления), на которой возможно осуществить сборку схем и представлений из концепции качества жизни. Проектирование жизнеспособной самоуправляемой единицы в этой сфере осознается как комплексная, междисциплинарная проблема. В ОДИ по качеству жизни со всей очевидностью вскрылся дефицит предметных знаний, понятий и представлений в этой области. Практически отсутствуют сколь-нибудь серьезные и обоснованные разработки этой темы применительно к Беларуси в краеведение, экономике, социологии и политологии. Существуют только оставшееся с советских времен административное деление, согласованное с потребностями огромного СССР и не очень адекватного реалиям маленькой независимой Беларуси. С другой стороны, существует заимствованный юридический язык (и описанные на нем юридические нормы) относительно местного самоуправления. Ни сам язык, ни нормы не соответствуют, ни архаичному административно-территориальному делению, ни современной практике управления в Беларуси. Возникающие в связи с этим проблемы поднимались в докладах и выступлениях Леонида К., который сформулировал и предложил идею административной реформы и изменения территориально-административного деления, как первых шагов программы организации и реализации местного самоуправления в Беларуси.
Отсутствие понятий и категорий, неразработанность концептуальных представлений является привычным фоном управленческой деятельности, поэтому группа менеджмента и администрирования сосредоточила свое внимание не на понятийно-концептуальной работе, а на продумывании средств, механизмов и условий управляемости и самоуправляемости поселения. Рефлексивно полагая управляемость (ни в группе, ни на игре в целом управляемость и самоуправляемость содержательно не противопоставлялись друг другу, хотя большинство докладчиков понимали наличие существенных различий между ними) как один из главных атрибутов жизнеспособной единицы или идеального поселения. В качестве другого атрибута группа управления рассматривала развитие. Таким образом, в докладах этой группы, в качестве проектируемого объекта реализации концепции качества жизни, рассматривалась развивающееся и управляемое (самоуправляемое) поселение. То есть базовой административной единицей полагается то, что, с одной стороны, способно к развитию и обеспечено для этого всем необходимым, включая различные ресурсы, с другой стороны, должно быть и может быть управляемым.
Таким образом, оба аспекта жизнеспособности поселения упираются в управленческую компетентность, поскольку ресурсы развития помимо своего натурального существования, существуют (или отсутствуют) в управленческих подходах и схемах. Управленцы либо владеют соответствующими знаниями о ресурсах развития, либо не владеют ими. Точно в такой же степени это касается управляемости (самоуправляемости). Объект управляем, если менеджер владеет методами, способами и навыками управления, или не управляем (не самоуправляем), если менеджер всем этим не владеет. Когда мы приходим к такому пониманию приходиться признать существенную разницу, в первую очередь количественную, а может быть и качественную, между управлением и самоуправлением. Готовность и компетентность нескольких менеджеров достигается проще, легче и дешевле, чем готовность населения (общины, сообщества).
Группа «Менеджмент, администрирование, политика и самоуправление» избрала своим подходом к проектированию развивающегося поселения, в котором возможна реализация концепции качества жизни, путь через самоуправление. При этом было обозначено, что создание условий для самоуправления на территории или в поселении целиком включает в себя подход, направленный на достижение управляемости, то есть при подготовке населения (общин и сообществ) к самоуправлению необходимо готовить профессиональных менеджеров и администраторов. Обратное же не верно, то есть подготовка любого количества профессиональных менеджеров и администраторов при самом высоком уровне их квалификации и компетентности не ведет к готовности населения к самоуправлению.
Группа выделила три аспекта подготовки населения к самоуправлению в развивающемся поселении:
1. Разработка и реализация правовой базы, что включает в себя:
a. разгосударствление сферы, которая подлежит местному самоуправлению.
b. передача местным властям рычагов и механизмов принятия и реализации решений;
c. разграничение полномочий между государственной и местной властями на принципах субсидиарности
2. Проектирование и создание системы образования и подготовки кадров менеджеров и администраторов для местного самоуправления.
3. Разработка позиционной схемы согласования общественных инициатив с системой управления и администрирования в развивающемся самоуправляемом поселении или на самоуправляемой территории (содержание третьего аспекта группа заимствовала из доклада Л., работавшего в группе «Наука, образование и концептуальное обеспечение»). Позиционная схема дополняется программой шагов, этапов, видов работ, которые необходимых для ее воплощения.
Проектные наработки по третьему аспекту пока минимальны и не выходят пределы зравоосмысленных схем, однако, необходимо отметить и подчеркнуть один элемент в позиционной схеме. Он касается привлечения к решению местных проблем экстерриториального экспертного сообщества, которое мыслится в сложном взаимодействии с местными общественными инициативами, с одной стороны, и местными властями (понимаемыми как в рамке управления, так и в рамке самоуправления) с другой стороны.
Появление экстерриториального элемента в схеме реализации местного самоуправления проблематизирует существующие в Беларуси подходы к реализации, как самоуправления, так и государственного управления на местном уровне. Более того, поскольку, экстерриториальная экспертная позиция находится в двойственном отношении к населению административно-территориальной единицы (поселения), это требует разделения субъектности и ответственности тех, кто занимается программами местного развития, реализацией принципов местного самоуправления, развитием качества жизни и т.д. По состоянию на сегодняшний день практически все подходы к работе на местном уровне, распространенные в Беларуси, исходят из единственности субъекта местного развития.
Таким образом, малая организационно-деятельностная игра по реализации концепции качества жизни, ориентированная, главным образом, на образовательные цели получила в результате не только запланированный эффект, но и набор проектных реализационных предложений.
Первое – заказ на понятийно концептуальную проработку ряда понятий и категорий из сферы местного самоуправления и административно-территориальной структуры.
Второе – набросок позиционной схемы субъектов местного развития и экстерриториальной инфраструктуры, обеспечивающей это развитие.
Третье – заказ на методологическую проработку схем с двойной (или более) онтологией, например, позиционных и структурных схем и схем программирования. А также схем-конфигураторов деятельностного содержания различных позиций, участвующих в реализации концепции качества жизни.
Четвертое – заказ на дидактико-методическую проработку концепции качества жизни для ее популяризации, трансляции и обучения.
Следует помнить, что в малой ОДИ, ориентированной в первую очередь на достижение образовательного эффекта, затруднительно организовать глубокую проблематизацию, а, следовательно, и основательную критику проектных предложений и подходов. Поэтому результаты этой игры должны пройти проверку (критику, верификацию и фальсификацию) в других формах, например, большой ОДИ или серии проектировочных и методологических семинаров.

Из В. Мацкевич, Т. Водолажская. Отчет по результатам организационно-деятельностной игры «Проектирование деятельностных позиций по реализации концепции улучшения качества жизни в сельской местности»