Пасторам церквей, с которыми я молился о Беларуси,
и которые благословили меня на те дела, которыми я сегодня занимаюсь

И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия:
знаю твои дела; ты не холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч!
Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих.
…
Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся.
Откр. 3. 14-16, … 19

Лучше быть обличенным и наказанным, чем утратить Божью любовь и быть извергнутым из уст Его.
Ревностно, познавая и исполняя волю Его, слабый человек может перегнуть палку, погорячиться, или, наоборот, ожесточиться в холодности своей. Целеустремленность и ревностное служение чревато ошибками, даже если это ревностное служение истине, как это встречается среди ученых. Ошибаются и, служа истине, грешат и на службе справедливости. Ошибаются и грешат и пастора, и служители в церквях. Бог любит нас такими, какие мы есть, а не за то, что мы безгрешны или безупречны. Принимая Его любовь, в порыве ответной любви мы ужасаемся своему несовершенству, глубоко раскаиваемся в своей греховности. Глубокое покаяние может быть искренним и горячим, может быть искренним в суровой холодности. Но там, где ни горячо, ни холодно, «ни рыба, ни мясо», нет ни искренности, ни раскаянья.
Говорят, что не ошибается тот, кто ничего не делает. Но от греха «ничего неделание» не спасает. Мы грешим, делая что-то не по воле Божьей, и грешим, ничего не делая, не исполняя тем самым Его волю. Богу известна наша греховность, но Он любит нас и прощает. От нас ожидается только покаяние в своих грехах. Когда в нас живет любовь к Богу, мы горячи, и горячо наше искреннее раскаяние. Горячая любовь к Богу предполагает и холодную ненависть к греху. Откуда взяться искренности и покаянию, когда нет ни этой горячей любви, ни этой холодной ненависти?
В теплом, расслабленном, полусонном состоянии люди становятся терпимыми к греху, смиряются со злом, не стремятся к справедливости и праведности.
Вот в таком полудремотном, расслабленном, теплом состоянии встретили и прожили христиане Беларуси весну 2006 года. Этой весной наш народ грешил, нарушая все заповеди, попирая и Божий Закон, и человеческие законы. Началось все со лжи и фальсификаций, и закончилось кровопролитием.

Мы всегда знали, что наш народ грешен. Христиане из разных церквей не раз призывали народ к покаянию, молились за его грехи. Пришло время покаяться и христианам. Мы этой весной были «не холодны, ни горячи». Мы не осудили зло, и не встали на сторону добра. «О, если бы мы были холодны, или горячи!» Если бы мы со всей холодностью возненавидели грех и злодеяния, или со всей горячностью возлюбили праведность и справедливость, то на стороне добра и справедливости оказались бы дополнительные силы. А это сотни тысяч христиан.
И дело даже не в том, что мы не встали на сторону добра, и не осудили зло. Дело в том, что мы не покаялись в этом. В том, что мы «ни холодны, ни горячи», а всего лишь теплые, сонные и расслабленные.
Многие христиане не смогли даже определиться с тем, за какой из противостоявших сторон в марте 2006 года стоит зло, а за какой — добро. Многие не захотели с этим разбираться, формировать собственное мнение. Ведь это политика – грязное дело! Не захотели разбираться, и не хотят. Даже теперь, после того, как за решеткой побывали многие христиане, и даже пастора.
Вот это нежелание принимать сторону добра, и не противопоставляться злу и есть «Лаодикийский грех». «Теплая церковь» не знает, где сторона добра, а где сторона зла.
А знает ли такая церковь Бога?

И я сам уверен о вас, братия мои, что и вы полны благости, исполнены всякого познания и можете наставлять друг друга;
Рим. 15. 14

Да, я уверен, что многие христиане разобрались в ситуации и понимают, что происходит в стране, где добро, а где зло. Многие христиане и пасторы церквей, с кем мне приходилось разговаривать, хорошо ориентируются в том, где добро, а где зло. Может быть, не все разбираются в политических тонкостях, не успевают следить за тактическими ходами противоборствующих сторон, путаются в именах политиков и в правовых нюансах, но не это главное. Христиане не обязаны разбираться во всем этом, не могут все христиане, даже в одной и той же церкви, иметь одинаковые политические убеждения. Ведь Бог может привести в церковь любого политика, как он приводит к покаянию закоренелых преступников. И в церкви примут покаявшегося политика с любыми политическими взглядами. Ведь не хуже же политик преступника, и не грешнее его? Христиане могут иметь самые разнообразные политические убеждения. Но христиане не могут путаться в вопросах этики, добра и зла, греха и праведности. В том, что в нашей жизни делается по Божьим Заповедям, а что по дьявольскому наущению. В этом христиане и христианские церкви просто обязаны разбираться. А, разобравшись – наставлять друг друга. Ведь не к тому мы призваны, чтобы равнодушно и сонно созерцать, как попирается добро, и торжествует зло в нашем народе!
Но откуда смелость взять, чтобы со своими наставлениями обратиться ко многим христианам, наставленным в вере, жизнью и делами показавшим свою верность Господу, имеющих заслуженный авторитет? Ведь даже сам Павел после слов, приведенных выше, пишет: «но писал вам братия с некоторой смелостью, отчасти как бы в напоминание вам …» (Рим. 15. 15)!
Если уж апостол Павел, имея благодать от Бога непосредственно, всего лишь «с некоторой смелостью» напоминает братьям, то я это делаю, скорее преодолевая робость. Делаю, потому что не могу иначе. Но если мне покажут, что христианская церковь в Беларуси весной 2006 года проявила себя достойно и безупречно, по слову Божьему, что ей не в чем покаяться, я признаю свою неправоту, покаюсь в гордыне, наглости и самомнении.
Сейчас в среде христиан очень необходимы наставления друг другу. Но нераскаявшиеся люди глухи к наставлениям.

Итак будем искать того, что служит к миру и ко взаимному назиданию.
Рим. 14. 19

Наш народ разделен и настроен непримиримо ко всем, кто придерживается иных взглядов и стоит на иных позициях. Не нужна народу, живущему в мире, такая многочисленная милиция, такие внутренние войска и репрессивный аппарат. За последние годы в нашей стране усиливаются и укрепляются силовые подразделения внутреннего назначения, а не армия, предназначенная для отражения внешней угрозы. Но если нет внутреннего врага – зачем все это? Значит, внутренний враг или какая-то угроза существуют. Об этой угрозе говорят с экранов телевидения, пишут в газетах. Этой угрозы боится КГБ. Но в обычной жизни мы не видим ни террористов, ни боевиков оппозиции. В обществе специально нагнетается атмосфера ненависти и вражды. Время от времени распаляется и религиозная рознь и нетерпимость. Для христиан в этом нет ничего удивительного. Мы не имеем иллюзий относительно мира сего. В нем всегда были распространены враждебность, междоусобицы и распри. Церковь же призвана противостоять этому. Основатель и Глава Церкви Иисус Христос учит нас праведности и любви к ближнему. Христиане распространяют мир и любовь в этом мире, но уж хранить их в самой церкви – наша святая обязанность. И Павел призывает нас искать не того, что ведет к распрям и вражде, но того, «что служит к миру».
Сейчас же в Беларуси получается наоборот, не церковь наставляет людей к миру, а этот мир распространяет в церквях вражду, рознь, взаимное недоверие.
Летом прошлого года, разговаривая с пасторами, встречаясь с христианами из разных церквей, я рассказывал о том, что в стране разрушены практически все социальные институты, ликвидированы зачатки гражданского общества. Т.е. все то, что поддерживает в обществе мир, сотрудничество, солидарные действия. И только христианская церковь может противостоять этому разрушительному процессу.
Сегодня я уже не могу так сказать. Я вынужден констатировать, что процессы разрушения проникают и в церковь. Вражда и взаимное недоверие все чаще становятся причинами поступков и действий христиан. Причем, не только в отношениях между разными деноминациями, но и самих церквях. И не замечать этого нельзя. Иначе, как же мы «будем искать того, что служит к миру и ко взаимному назиданию»? Иногда проще делать вид, что все хорошо и так, зачем эти «взаимные назидания», между нами и так мир? Однако, это не тот мир, о котором говорит Павел. Это не мир, а примирение со злом, неправдой и несправедливостью.
Разве мы хотим такого примирения? Возможно, если мы не горячи и не холодны, а просто теплые. Теплые, равнодушные и сонные. Этого ли хочет от нас Бог?
Нет, Он этого не хочет. «Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3. 16). Бог хочет, чтобы мы «искали того, что служит к миру и ко взаимному назиданию». К назиданию на основании Слова Божьего, а не на основе устремлений мира сего, «сообразуясь с веком сим».

Итак умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего,
и не сообразуясь с веком сим, но преобразуясь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая угодная и совершенная.
Рим. 12, 1.2

Что есть воля Божия сегодня в нашей стране? Мне ли утверждать, что я знаю волю Божию? Я желал бы, чтобы кто-то наставил меня в этом. Но наставил бы «не сообразуясь с веком сим, но преобразуясь обновлением ума». К сожалению, век сей диктует христианам свои правила, а не мы ему. Но должна ли церковь поддаваться этому диктату века сего? Должны ли мы воздерживаться от прославления Господа нашего, и от молитвы, пока нас не зарегистрировал исполком, и не выдал на это разрешения? Что на это ответил бы Даниил? Он бы ответил, что на это ему не нужны не только разрешения властей, но его не остановят и запреты. Да, в наш «гуманный» век за молитву Господу не бросают в ров с голодными львами, ограничиваются либо 10 сутками ареста, либо штрафами на несколько миллионов. Слава Богу, что в наш, отнюдь не героический, век христиане не боятся таких наказаний. Но речь не только об этих смелых людях, которым выпало на долю принять на себя эти наказания. Речь и о том, что многие другие христиане не нашли в себе смелости выразить свою солидарность с ними. Оказалось проще «сообразоваться с веком сим», зарегистрировать свою общину, а остальные – как хотят.
До какой же степени допустимо «сообразовываться с веком сим»? Допустимы ли среди христиан ложь и лжесвидетельство? А диктатура и авторитаризм в церквях и в объединениях церквей? Приспособленчество? Народ страны живет «сообразуясь с веком сим», с диктатурой, беззаконием, произволом и насилием.
Но от нас требуется «разумное служение» «преобразуясь обновлением ума нашего, чтобы нам познавать, что есть воля Божия, благая угодная и совершенная». Познавать самим и наставлять в этом других. Так и следует познавать, а не ждать пока кто-то придет и все разъяснит. Но сегодня среди христиан, и среди пасторов тоже, чаще встретишь отказ от познания и обновления ума. Проще ссылаться на незнание, некомпетентность, неинформированность. При неинформированности и незнании становится неразличимой клевета и ложь, но зато и ответственности никакой, и выбор делать не надо. Если ложь раскроется потом, можно возложить ответственность на того, кто обманул. Если в результате недостоверной и неполной информации христиан использовали в неблаговидных или корыстных целях политиканы или проходимцы, то это они и виноваты, а не те, кто не желал разбираться самостоятельно, «познавать, преобразуясь обновлением ума своего».
Некомпетентность и незнание не являются грехом сами по себе.

Иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно. Всякий поступай по удостоверению ума своего.
Рим. 14, 5

Иной не отличает день от дня, год от года, эпоху от эпохи. Жизнь иного человека так устроена, что на нее никак не влияет ни сама власть, ни изменение власти в стране, ни изменения законов и порядков. Жизнь древнего землепашца куда больше зависела от климата и от погоды, чем от правителей и законов. Но не жизнь современного христианина, современного педагога, инженера, предпринимателя. Как можно равно судить о дне до государственного переворота, и дне после него? Как можно равно судить о времени, когда соблюдаются законы, и времени, когда они попираются?
Впрочем, «всякий поступай по удостоверению ума своего». Если не отличаешь день от дня, то так и живи, и поступай. В этом есть свой резон. И этот резон в том, что даже если гонения на христианскую церковь, которые сейчас уже явно наметились, усилятся, то все равно это не коснется всех христиан. Обязательно будут такие, кто сможет прожить в стороне от них. Ведь даже жестокие времена сталинских репрессий не всех затронули. И в 20-е и в 60-е годы можно было спрятаться, укрыться, пересидеть, переждать. Сотни и тысячи христиан погибли в годы гонений, но дело продолжили те, кто выжил.
Так и теперь, преследуют и терроризируют не все церкви, и не всех христиан. Нельзя даже сказать, что преследуют и терроризируют самых активных и влиятельных. Нет, режим действует выборочно, и как бы случайно. Кого-то арестовывают на 10 суток, кого-то штрафуют. Эта «как бы случайность» есть иезуитская хитрость, направленная на то, чтобы все думали, что смогут избежать преследований. Смогут избежать «по удостоверению ума своего», т.е. если смогут спрятаться и укрыться от властей, не будут попадаться им на глаза.
Но в этом и состоит иезуитский замысел – лишить христиан всякой активности. Пусть замкнуться в своих общинах, перестанут проповедовать Евангелие на «канонической территории православия», пусть «спрячут свечу под сосудом», пусть снова уйдут в «катакомбы». Они ведь именно этого и добиваются, сажая Георгия Вязовского, но не надолго; присуждая Василию Юревичу штраф за штрафом за несанкционированное богослужение, но не трогая других, кто молился с ним вместе; ликвидируя по суду регистрацию церкви Эрнеста Сабилы, но не препятствуя ей собираться. А чем мы на это ответим?
Согласимся? Будем делать вид, что ничего не происходит? Что не видим, чем день нынешний отличается от дня вчерашнего и судим «о всяком дне равно»?

И ныне, Господи, воззри на угрозы их, и дай рабам Твоим со всей смелостью говорить слово Твое,
Деян. 4. 29

Смелость бывает разная. Во времена нероновских и сталинских гонений нужна была смелость уже просто для того, чтобы говорить слово Господне, даже собравшись в потаенных катакомбах. Нужна была смелость для того, чтобы просто выжить, пусть даже спрятавшись. Смелость, чтобы пережить мрачные времена гонений, сохранить веру и выйти на свет, когда времена изменяться. Но как определить, что времена изменились, если не отличаешь день от дня? Если о всяком времени судишь равно?
Нет, в церкви должна быть смелость всякого рода. И в церкви есть место как тем, кто «отличает день от дня», так и тем, кто «судит о всяком дне равно». Но Церковь это не просто собрание многих, это единство целого.
Штрафуют одного из тысячи, чтобы преподать урок всей тысяче. Арестовывают одного из сотен, чтобы устрашить всех. Мы все по-разному реагируем на устрашение, каждый по-своему в меру своей личной смелости.
Но ведь слово Господне должно звучать!? Должно! В церкви ли только? Среди своих, в своей общине. А в миру? А на улице и на площади?
В марте 2006 года на площади появлялись многие христиане. Но была ли там церковь? Церковь не должна вмешиваться в политику – часто повторяют как сами христиане, так и чиновники, и идеологи режима. Да, не должна. Но должна ли церковь молчать о том, что происходит в стране? Должна ли она делать вид, что ничего не происходит?
Может, просто не хватает смелости дать оценку тому, что происходит? Неужели же Богу безразлично то, что происходит в нашей стране? В стране, где нарушаются все Его заповеди? При этом, в школе вводится их изучение с 1 сентября сего года? И попирают Закон Божий, и обязывают изучать его в школе одни и те же люди. И эти же люди попирают права других людей, всячески препятствуя им нести Евангелие людям, славить Господа и собираться свободно в имя Его. Противостояние в обществе одних людей против других нарастает, и люди ожесточаются друг против друга.
Противостояние в обществе и в миру длиться уже довольно давно. Но времена изменились. По крайней мере, для тех, кто «отличает день от дня». Сейчас противостояние наметилось уже и в церквях. Не замечать этого могут только те, кто «судит о всяком дне равно», но они и поступают «по удостоверению ума своего». А что же те, кто это заметил? Как они поступают? Как они должны поступать?

Петр же и Апостолы в ответ сказали: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам.
Деян. 5 29

А чего требует в наше время Бог от человека, от христианина, от церкви? Что мы должны делать, если хотим «повиноваться Богу, а не человекам»? Блажен тот, кто не посвящен во все то, что происходит в стране, кто не знает, ни о давлении на церкви, ни о манипуляции законами и конституцией страны, ни о репрессиях и притеснениях. Но те, кто осведомлен обо всем этом – могут ли оставаться в стороне? Могут ли уклониться от оценки и поступков? Отключить телефон в самый горячий период, игнорировать события, не принимать решения?
Могут! Могут в том случае, если они ни холодны, ни горячи, а теплы. Но в этом ли состоит повиновение Богу? Нет, потому что Бог велел написать Ангелу Лаодикийской церкви «Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих».
Бездействие никогда не числилось достоинством христианина. Недеяние — это идеал восточных религий и философий. Апатия и атараксия (бесчувствие и безразличие) это идеал языческой древнегреческой философии. Идеал христианства это сострадание, бодрствование и активность. Христос учит нас любви и состраданию, а любовь, как и вера, без дел мертва. Любовь не совместима с апатией и недеянием. Любовь в том, чтобы бедствующему помочь, встать на сторону обиженного, защитить попранные права слабого, быть солидарным с борющимся за справедливость и правое дело.
Но чтобы солидаризироваться с теми, кто за правое дело, следует разбираться с тем, где правое дело, а где наоборот. Разбираться, а не игнорировать. Бодрствовать, а не спать.
Мне ли об этом говорить, если все это в Библии сказано?
Но, может быть, это только мои человеческие интерпретации? А «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам»!
Но, тогда, пусть пастора разъяснят мне, в чем я не прав! … А может быть правы современные беларусские идеологи, что в Беларуси устанавливается тот самый новый порядок, который и будет образцом для всего остального мира?
Тот, кто «отличает день от дня» не может не видеть, что постепенно, но неотступно в Беларуси устанавливается новый порядок. И этому порядку требуют беспрекословно повиноваться. И есть те, кто повинуется этому человеческому порядку более, чем Богу, и есть те, кто этому порядку противиться. Есть и те, кто в стороне. Кто ждет, чем дело кончится.
Одного пастора спросили, был ли он на площади во время мартовских событий. Он же ответил, что ему там нечего было делать, вот если бы вышли 100000, то он был бы там первым. Он глубоко ошибается, он был бы вовсе не первым, а только 100001 (сто тысячу первым). Т.е. он тащился бы в хвосте стотысячной толпы. Т.е. повиновался бы этим 100000 человек. Первым можно быть только тогда, если повинуешься Богу, а не человекам. Иногда, в таких случаях, быть первым означает, одновременно, и быть единственным. По крайней мере, быть в меньшинстве.
Но быть в меньшинстве и с Богом (даже быть единственным повинующимся Богу), значит быть сильнее любого большинства.
На что, и на кого сегодня ориентированы христиане в церквях и общинах? С кем они, кого поддерживают, и что отвергают?

И ныне говорю вам, отстаньте от людей сих и оставьте их; ибо если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится,
а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками.
Деян. 5. 38,39

Сегодня взоры многих политиков обращаются к христианам. И христиане уже не раз обжигались, разочаровывались в своей излишней доверчивости. И в 2001 году, и в последующие годы. Мы видели, как разрушилась избирательная кампания Домаша, захлебнулась «революция» Климова. Убедились, как мало стоит слово генерала Филистовича. Сейчас христиане не желают выбирать между политическими предложениями Мацкевича, Шейна, Пашкевича. Зачем? Ведь «если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится»! Да, это так. Непрочны творения человеческих рук, рано или поздно они разрушаться. Это касается и политических партий, и политических режимов. Христиане могут не участвовать ни в их созидании, ни в их разрушении.
Если только равнодушие не является инструментом разрушения!
Сегодня в нашей стране разрушено практически все. Все социальные институты и учреждения: суд, парламент, школа, даже семья. Разрушена и исполнительная власть, даже милиция, хотя, кажется, что президент заботится о ней больше, чем о любом другом социальном институте. Но органы правопорядка нарушающие порядок, попирающие право – не настоящие органы правопорядка. Так что, это только видимость милиции, а не настоящая милиция. Это только видимость порядка, а не порядок. Так что, неужели же это все от человека, поэтому и заслуживает разрушения?
Почему в христианских странах суд это суд, устанавливающий истину и справедливость, а у нас карательный орган, в котором невозможно найти справедливости?
Суды, партии, правительства – человеческие учреждения. Но они нужны людям, и церкви нужны, хотя бы для ее нормального функционирования в нашем обществе. Если мы своим равнодушием позволили все это разрушить, то дойдет дело и до разрушения церквей. Христова Церковь не может быть уничтожена, но каждую отдельную церковь и общину разрушить легко.
Пока мы еще существуем, мы должны защищать свои церкви. Защищать свои, и проявлять солидарность с другими церквями. Иначе, где же наша любовь к ближнему? Защищать, не взирая на возможные гонения и преследования. Ведь, если мы избежим гонений и преследований, пожертвовав своими принципами, позволив репрессии против братских церквей, своим равнодушием поощряя власти на беззакония, то какие же мы после этого христиане? Мы сохраним себя, но не христианство. Так мы сохраним не церковь, а только ее пустую оболочку. Сохраним видимость, утратив суть.
А можем ли мы сохранить церковь и предотвратить гонения? Можем. Если перестанем быть тёплыми и равнодушными. Если перестанем своим равнодушием добивать то, что еще не до конца разрушено, или только пытается встать на развалинах. Если будем бодрствовать, будем сочувствовать и любить. А любя – защищать и отстаивать то, что достойно любви.
Чтобы не было гонений и репрессий, нам нужен справедливый суд. Чтобы был установлен в стране справедливый суд, нам нужен сильный парламент и в его лице противовес сильной исполнительной власти, ограничитель произвола. Чтобы был сильный парламент нужна свобода слова и собраний, нужны независимые СМИ и честные политики, в том числе политики, объединенные в политические партии. Нам нужна христианская партия.
В стране, где попирается и право, и мораль, откуда взяться честным политикам? Если даже христиане отказываются от суждений, от определения, где добро, и где зло? Кто может создавать действительно христианскую партию?

Итак отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь.
Рим. 13, 7

Не уходите от ответственности. Не пускайте все на самотек. Воздавайте всякому должное, кому что причитается.
Вы не знаете, кому что причитается?
А кто должен знать?
Мы молились вместе. Вы благословили мою деятельность и деятельность моих коллег по Движению. Воздайте же нам должное. Если мы делаем доброе, значит доброе, если злое, значит злое. Если не знаете, исследуйте! Не можете исследовать или не знаете как – спросите тех, кто может, и кто знает.

И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования, то имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры;
Имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли, – в учении; увещеватель ли увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием; благотворитель ли, благотвори с радушием.
Рим. 12. 6-8

Если вы не знаете – спрашивайте! Спрашивайте у тех, кто знает, кто должен знать, если пребывает в служении, если исполняет свое призвание. Есть свидетели, у которых можно спрашивать. Есть эксперты и специалисты. Есть история и практика, в конце концов, они ясно показывают, кто был прав, а кто не прав, чьи прогнозы и предсказания сбываются, а над чьими фантазиями история насмехается.
Вы имеете право спрашивать. Спрашивать во всех смыслах этого слова. Спрашивать ответа. Спрашивать совета. Спрашивать за поступки и бездействия. Вы церковь!
Вы церковь? Не похожа ли она на Лаодикийскую церковь?

Не предавайте большого значения моим словам. Перечтите просто Откровение, 3 главу с 14 по 22 стих.
И давайте вместе помолимся и покаемся. Нам всем это необходимо. Иначе нам Его не услышать.

7.05.06Владимир Мацкевич