I. Политическая ситуация в Беларуси после президентских выборов 2006 г.: общие тенденции

В определенном смысле, президентские выборы в Беларуси 19 марта 2006 года обозначили последний день целой эпохи, начало которой ознаменовано разрушением Берлинской стены и бархатными революциями 1989 года. 17 лет триумфального распространения демократии в Восточной Европе, начавшееся в столицах стран Вышеградской группы должно было закончиться в столицах Закавказских стран. Минск мог бы пройти через революцию в 1996 году. Но, вместо импичмента и установления демократии, в Беларуси произошел государственный переворот. Мало кто понимал (и мало кто понимает сейчас), что это был реальный сбой в программе демократизации стран с переходной экономикой. Для Беларуси события 1996 и 2006 годов означают не просто неудачи, а в комплексе констатируют переход в совершенно иную ситуацию, требующую иных действий.

Программа распространения демократии в странах с переходной экономикой, как в эволюционном варианте, так и через «бархатные революции» действует только при квазидемократических формах общественного устройства. При устоявшихся авторитарных и тоталитарных режимах эта программа уже не срабатывает, поскольку она опирается на использование в качестве точки разворачивания процесса тех или иных элементов демократической системой. При тоталитарных режимах этих возможностей уже нет.

С 1996 года в Беларуси начала разворачиваться реваншистская стратегия, которая постепенно стала «уводить» страну от возможности ее демократизации по восточноевропейским сценариям. Реванш – это остановка процессов демократизации на постсоветском пространстве, откат «волны демократизации», возвращение к тоталитарной политической системе советского типа.

В начале реализации этой стратегии (1996 г.) режим Лукашенко ограничивался только сопротивлением демократизации и вестернизации (Знаменитая фраза Лукашенко: «Я свой народ за цивилизованным миром не поведу!»). За десять лет режим политически и экономически окреп и уже претендует на лидерство в антизападной (антиевропейской) коалиции. Официальный Минск обосновывает свои претензии на лидерство не только успешным противостоянием демократизации, но и экономическими «достижениями», которые выдаются за конкурентоспособную новую экономическую модель.

Основные направления в разворачивании реваншиской стратегии в течение последних десяти лет были направлены на возвращении белорусского общества к советским политическим канонам (i):

• Огосударствление – ликвидация автономии во всех сферах жизни и деятельности общественных институтов — от собственности до автономии личности.
• «Вертикализация», или гомогенизация структуры власти в государстве. Она состоит в ликвидации автономности внутри системы управления (принцип разделения властей), которая ведет к бесконтрольности бюрократического аппарата и ликвидации самоуправления на всех уровнях, включению всех социальных организованностей в государственную иерархию.
• «Сервилизация» государственных и негосударственных институтов и профессиональных сообществ. Она развивается в результате того, что функция постановки целей и принятия решений закреплена за одним функциональным местом в иерархии. Основой сервильного поведения и сознания является такое отношение к собственным целям и решениям, когда они недействительны без утверждения на верхнем уровне.
• «Деперсонализация» или разрушение личности, которая выражается в анонимности политических действий, проектов, программ и концепций, а также в отсутствии в стране авторитетных людей, мнение которых имело бы сколь-нибудь широкое влияние на общественное мнение.

К настоящему времени углубление этих тенденций привело к ситуации, которую можно охарактеризовать как современную форму тоталитарного общества (медиа-фашизм). Она предполагает – фашистский режим, как форму организации государственной власти, «кубинизацию» общества и «арафатизацию» политической оппозиции (подробнее см. ниже). Современный вариант тоталитаризма опирается на медиатехнологии как форму и способ легитимации власти.

1.1. Политический режим

Тоталитарный (фашистский) характер беларуского режима проявляется в следующем.

• а) Слияние всех ветвей власти и монополизация управления государством одной партией, кланом или корпорацией, создание государственной машины, регулирующей деятельность во всех сферах.

В Беларуси завершился процесс вертикализации властных структур и подчинения их единому центру принятия решений. Принцип разделения властей хотя и присутствует в Конституции, но фактически упразднен в практике работы соответствующих структур. Так, принимаемые Парламентом законы касаются в основном частных или второстепенных вопросов (показательный пример: Закон РБ «О погребении»), по существенным социально-экономическим вопросам издаются декреты и указы Президента (экономическое регулирование); практика работы Национального собрания сводится к утверждению законопроектов Администрации Президента и правительства. Парламент представляет лишь одну точку зрения - в ходе парламентских выборов не был избран ни один оппозиционный кандидат.

Заслуживает внимания распространение практики принятия Конституционным судом решений, не имеющих обязательного характера и отказ от собственно функций конституционного контроля (ii). Независимость судей отсутствует, если учитывать, во-первых, фактическую вертикальную иерархию судей в судебной системе, их назначение, во-вторых, материальную зависимость судей от государства (предоставление государственной жилплощади и иных социальных благ).

Создана монолитная государственная машина, внутри которой исключается появление противоречий и разногласий, а интересы верхушки отождествляются с интересами государства и народа в целом. Свидетельством тому является отсутствие каких бы то ни было собственных позиций даже у высших чинов в государстве – народу всегда предъявляется единая позиция и один взгляд.

Окончательная сформированность и действенность этой государственной машины были продемонстрированы в период президентских выборов, где она проявила свою полную функциональную готовность: скоординированность и силовых, и административных, и идеологических, и пропагандистских структур. Все элементы и механизмы этой машины выполняют свои функции, без отдельного и специального указания. Ее необходимо только запустить, а дальше все системы сами работают точно и эффективно, каждая по своей программе. Люди включены в эту машину не как субъекты, осознающие свои действия, а как исполнители функций. Если в середине 90-х успехи режима были вызваны удачными, но случайными действиями, то сегодня элемент случайности уже исключается.

• б) Отсутствие гражданского общества, как механизма артикуляции и отстаивания интересов граждан перед государственным аппаратом, его имитация.

Это реализуется через вмешательство государства в традиционно автономные и самоуправляющиеся институты, такие как наука (НАН РБ), университеты, церкви, творческие союзы, профессиональные союзы, частный бизнес, независимые СМИ и НГО, с помощью назначения их руководителей, контроль финансов и подбор кадров.

Если такое вмешательство невозможно, то создаются условия, чтобы эти структуры ликвидировать. Происходит вытеснение негосударственных общественных объединений из всех сфер деятельности и замена их государственными или контролируемыми государством организациями, которые нацелены выстраивать новые отношения с европейскими и в целом международными структурами, предъявляя там «подлинные» народные интересы. Примерами такого вмешательства являются случаи реорганизации Союза поляков, Союза писателей, ликвидации ЕГУ и Национального Лицея, «Джем-банка», «Рады» и т.д.

Этими действиями реализуется интерес режима в атомизации общества, в том, чтобы каждый был по-отдельности. Что создает условия для существования фашизма информационной эпохи: когда невозможно поставить непреодолимый заслон для информации – необходимо свести к нулю спонтанные, исходящие снизу, проявления солидарности.

В результате создается ситуация, когда выразителем и защитником интересов человека перед государством, является само же государство. Это продолжает цепочку отождествления: глава государства – государственный аппарат – народ.

• в) Создание целостной идеологической системы

Ликвидируется и разнообразие точек зрения в публичном пространстве: вытеснение независимой прессы (закрытие газет, расторжение договоров о распространении – “Наша ніва”, “Народная воля”) и превращение государственных средств массовой информации в средства массовой пропаганды, агитации и идеологического воздействия.

Гомогенность и монолитность народа, интересы которого представлены столь же монолитными властными структурами, квалифицирует любое несогласие или альтернативное мнение как антигосударственное и антинародное. Законодательно это закрепляется в УК РБ (ст. 193-1), где фактически всякая общественно-политическая деятельность, не подконтрольная государственным органам, является преступлением против Республики Беларусь.

Идет работа по нивелированию и «уничтожению» авторитетов, как воплощений личностного начала, самостоятельности суждений и позиций. Это происходит как по отношению к историческим личностям (переименование улиц), так и к ныне живущим, через дискредитацию или обозначение зависимости их успехов от помощи государства. При этом широко пропагандируется проявление лояльности (концерты «За Беларусь»).

На уровне массового сознания формируется присущий тоталитарным режимам «внутренний враг», угрожающий всеобщему благу, по отношению к которому не только допускается, но и поощряется дискриминация, то есть не действуют общие права и критерии оценки. Это проявляется в риторике государственных чинов, а вслед за ними во всех государственных СМИ, где проявление оппозиционного мнения квалифицируется как нечто ненормальное (болезнь или какое другое отклонение). В этом ключе оппозиция постоянно символически отождествляется с маргинальными и преступными группами: то гомосексуалистами, то наркоманами, то террористами. По отношению к таким отклонениям оказываются возможными и даже естественными действия, непозволительные по отношению к «добропорядочным» гражданам – избиения, оскорбления и т.д.

Образ «внутреннего врага» дополняется «внешним врагом», наличие которого позволяет обосновывать любую критику и непризнание белорусского режима вместе с его социально-экономической моделью через отсылку к борьбе и противостоянию. Аргументами в таком обосновании становятся широко транслируемые и обсуждаемые «ужасы», творящиеся во всем мире, кроме Беларуси.

• г) Создание аппарата для осуществления массовых репрессий

Подготовка законодательной (статьи в УК РБ, КоПП РБ) и материально-технической базы для осуществления репрессий инакомыслящих (спецтехника, новые здания следственных изоляторов и спецприемников-распределителей, формирование специальных репрессивных структур («спецназ» и п.т.)).

Таким образом, тоталитарный режим в Беларуси установился «всерьез и надолго». Его невозможно понимать как казус и недоразумение, это сознательный и организованный ответ на исторический вызов со стороны архаичных форм социализма. Режим Лукашенко эволюционирует в сторону фашизма нового типа, образца XXI века, что несет собой явную угрозу не только Беларуси, но и Европе.

1.2. Состояние общества

Белорусский режим, являясь не случайным стечением обстоятельств, а организованной системой, предполагает наличие соответствующих ему форм существования общества и оппозиции, которые органично вписываются в тоталитарную систему и служат ее поддержанию и воспроизводству. Принятие правил игры власти со стороны общества и политической оппозиции означает развитие тенденций их «кубинизации» и «арафатизации», что составляет сейчас наибольшую опасность для Беларуси.

«Кубинизация» угрожает той части общества, которое конформистски принимает режим. Это полная утрата самостоятельности и инициативы, иждивенчество и неспособность принимать самостоятельные решения. На развитие этих черт и направлено основное идеологическое воздействие. Безоговорочное принятие предлагаемых стандартов жизни, вместе с «обоснованием» их как наилучших, исторически сложившихся, наиболее соответствующих менталитету и т.д. (знаменитое «чарка и шкварка»). Такое общество может поколениями жить под тоталитарным режимом, более того, оно не может существовать никак иначе. Приемлемый (в смысле удовлетворения первичных потребностей) уровень жизни заменяет в сознании населения требования к качеству жизни. В результате благосостояние и развитие общества описывается и оценивается в единицах производства продукции и ее потребления, а не в человеческом развитии.

Условиями развития тенденции кубинизации является экономическая стабильность, позволяющая поддерживать относительно высокий уровень жизни (особенно по сравнению с собратьями по СНГ), гарантом сохранения которого является режим. Практически вся электоральная поддержка действующей власти строится сейчас на нежелании терять тот уровень благополучия и стабильности, который имеется. Изменений здесь можно ожидать не в случае экономического краха (предсказанием и ожиданием которого занимаются большинство аналитиков), а только в результате культурной политики по трансляции других стандартов и норм жизни, систем ценностей и представлений. Поскольку всякий уровень жизни (до известных пределов, конечно) в условиях иждивенчества и отсутствия инициативы будет представлять ценность – «не было бы хуже».

Любая диктатура ведет к моральной деградации общества и всего населения страны.

1.3. Оппозиция

Политическая оппозиция также может быть включена в тоталитарную систему в качестве необходимого элемента. Для своих граждан она выполняет роль внутреннего врага, ответственного за все беды, а для международной общественности – наглядный пример наличия демократии. При этом она с необходимостью «арафатизируется». И эти тенденции налицо у белорусской официальной оппозиции (iii).

Утрата реальной опоры в обществе ведет к ее зависимости от донорской поддержки извне, которая становиться средством выживания и самовоспроизводства. Коррупция и безынициативность объединяют верхушку беларусской оппозиции и западных чиновников, находящихся с ней в постоянном контакте. Исчезает заинтересованность в победе, остается заинтересованность в вечной борьбе.

Другими словами, поле оппозиционной политики конституируется коммерческой логикой. Наличие особого символического политического капитала (власти, влияния, репутации, связей, контроля над публичным пространством) становится не важным, структура поля (распределение мест и ролей, их иерархия) ставится в зависимость лишь от наличия ресурсов материально-технического характера (от способности их изыскать) и умения управлять ими. Фигуру политика замещает фигура менеджера (управленца, руководителя материально-хозяйственной части), важным становится способность лидера обеспечить функционирование офиса, зарплаты и т.п.

Конкуренция в поле идет за ресурсы и позиции, позволяющие контролировать распределение этих ресурсов. В отсутствие внутренних материальных ресурсов в Беларуси и/или неумения их мобилизовать оппозиция становится управляемой держателями этих ресурсов и/или лицами распределяющими ресурсы.

Преобразование политической борьбы в средство выживания и самовоспроизводства требует таких форм организации, при которых победа невозможна. В свою очередь, реформирование оппозиции, обновление идей, стратегий и ротация кадров не приемлемы.

На сегодняшний день оппозиция имеет централизованную лидерскую структуру, построенную на признании личности лидера (объединения лидеров), на готовности идти за ним и выполнять задания, исходящие от него. В такой структуре все держится на идейной солидарности и согласии с принимаемыми решениями, с несменяемым лидером. В ней нет четкого функционального распределения. Такая структура по определению не может противостоять тоталитарной машине из-за несоответствия типов организованности.

При этом оппозиция становиться неспособной к консолидации для решения общей задачи, так как для каждого из «лидеров» важнее приобретение личного политического капитала, нежели победа над режимом (в этом смысле симптоматично повторение ситуации: Домаш – Гончарик, Милинкевич – Лебедько).

II. Беларуское политическое пространство: расстановка сил и стратегии дальнейших действий

2.1. Стратегические противники: государственная власть

Государственная власть стабильна и устойчива. Все заявления аналитиков и лидеров политической оппозиции о пошатнувшейся устойчивости политического режима после событий марта 2006 года являются в большинстве случаев безосновательными и слабо аргументированными домыслами. Они имеют не аналитический, а агитационно-идеологический характер и пригодны для моральной поддержки, но не для планирования политической деятельности.

Р. Линднер. «Белоруссия переживает процесс перемен. Лукашенко ослаб – и политически, и по состоянию здоровья. Он больше не может рассчитывать на неограниченную поддержку России. Оппозиция будет продолжать искать способы мирного опротестования результатов выборов. В органах безопасности (в милиции, не в спецотрядах) уже с видимой силой растет фрустрация. Режим Лукашенко в Белоруссии не продержится и пяти лет».// BelIntellectuals.com - Дискуссии | Белоруссия больше не “терра инкогнита” для Европы

А. Федута. Ситуация изменилась. Раньше, до 19 и 20 марта, Лукашенко воспринимался в качестве единственного победителя в белорусском политическом конфликте. И он был этим единственным победителем. Октябрьская площадь в городе-герое Минске 19 и 20 марта стала его Бородинским полем. Сколько бы ни отступала сегодня оппозиция, впереди нашего Наполеона ждет его собственное отступление. Слишком далеко зашел, не успевает консолидировать и подтягивать политические резервы.

В. Дашкевич. Неизбежное в ближайшие годы замедление темпов экономического роста и тем более – вероятного спада, может спровоцировать в Беларуси весьма нецивилизованную смену власти.

Виктор Бобров. Ситуация на площади поставила власть в заведомо проигрышное положение. Лукашенко потерпел поражение уже 19 марта. Все остальное не имело особого значения. Позволить палаточному городку простоять до 25 или разогнать его – так или иначе для власти это проигрыш. Она хотела поиграть в демократию в глазах мировой общественности, но доиграть до конца так и не смогла. Нервы не выдержали.

А.Лебедько: Тридцать тысяч человек, вышедших 19 марта на улицу, заставили Лукашенко на неделю спрятаться в бункере.

Выдавая желаемое за действительное, авторы опираются на «факты» болезни Лукашенко, наступления внезапного экономического кризиса или похолодания отношений с Россией, состояния напуганности властей мартовскими событиями. К сожалению, реальность ни одного из этих фактов не может быть доказанной, а, следовательно, все рассуждения становятся необоснованными фантазиями «по мотивам» слухов и домыслов.

Чтобы не быть голословными, разберем подробнее утверждение о «нервности», «напуганности» властей. Чем именно вызваны такие высказывания, какими фактами?

Во-первых, необычностью и отличием форм протеста 19-25 марта от привычных форм уличного сопротивления последнего десятилетия.

Во-вторых, сравнительно возросшим объемом репрессий в отношении участников уличных акций, включая установление более жесткой уголовной ответственности за организацию и участие в несанкционированных мероприятиях (а также, организациях и движениях).

В-третьих, фактом временного исчезновения Лукашенко с экранов телевизоров и переносом дня инаугурации.

В остальном ситуация ничем не отличалась от аналогичных ситуаций прошлых выборов (информационная накачка, фальсификации, завышение явки, объявление недостоверных результатов, уличный протест и т.д.).

В таких условиях испуг мог быть вызван только неготовностью властей к новой форме протеста. Однако все убеждает нас в обратном. Власть была готова и, по всей видимости, предвидела, возможность такого хода событий. По меньшей мере, анализ телепередач, показывает, что режим знал о событиях на Украине и учитывал возможность разворачивания подобного сценария и в Беларуси. Более того, постоянная накачка информацией о «цветных революциях» вообще и «оранжевой» в частности, работал на повышение массовых ожиданий «революции» и осведомленности граждан о новых формах протеста. Причем, не важно в каком свете подавалась информация. Кричать на каждом углу про «майдан» и думать, что никто не попытается его организовать – глупо. А власть далеко не глупа.

Интерпретация событий марта как «массовых» и никем не прогнозируемых не выдерживает никакой критики. Эта ситуация повторяется каждые выборы. Надо ежедневно просыпаться в «новой стране» с чистым листом памяти, чтобы не предположить вероятность что-либо подобного и в этот раз. Варьироваться может количество участников, да и то во вполне предсказуемых рамках. Если псевдообъединенная оппозиция говорит про «неожиданность» мартовских событий, то можно допустить, что они этого не ожидали. И сделать соответствующие выводы об уровне их аналитических способностей, а также способности слышать, читать и понимать написанное другими (iv). Но подозревать в таких заблуждениях власть уж точно нельзя.

Уровень репрессий также является плановым и заранее подготовленным к возможному повышению уличной активности. Специально выпущенные новенькие автозаки, новое здание спецприемника-распределителя в Минске, автоматизм действий всех звеньев репрессивного аппарата явно показывают готовность системы к любому возможному сценарию. Это далеко не агония и истерия, но планомерность и расчет фашистского режима. А временные недомогания (да и недомогания ли?) Лукашенко, так с кем не бывает? От этого политические режимы тоталитарного типа не рушатся.

Еще один миф – угроза стабильности режима при наступлении экономического кризиса. В основу большинства рассуждений на эту тему ложиться довольно мутный тезис про косвенное субсидирование белорусской экономики Россией. Поставка дешевых энергоносителей в Беларусь позволяет реэкспортировать нефтепродукты по мировым ценам, выигрывая на разнице цен и отсутствии таможенных пошлин. Отрицать факт наличия какого-то объема косвенного субсидирования белорусской экономики нельзя, однако каков его вклад в устойчивость белорусской экономики определить очень сложно, если вообще возможно. Никто из независимых экспертов не обладает достаточными данными (v), чтобы наверняка ответить на этот вопрос, а тем более спрогнозировать степень вероятности кризиса в случае удорожания энергоносителей. Здесь, кроме прочих факторов обратной зависимости России от Беларуси, нельзя не учитывать доходы от серой торговли российским оружием, степень интегрированности ВПК России и Беларуси, стоимость аренды военных баз на территории Беларуси и т.п. Ни один из экспертов, предсказывающих кризис, видимо, не принимает в расчет значимость этих факторов. Так или иначе, но первую «газовую войну» (2002-2003 гг.) Беларусь выиграла, а значит, и исход второй не столь предсказуем. Недавний газовый скандал с Украиной показывает, что даже в их случае (куда более жестких и неоднозначных политических отношений) попытка России поставлять газ по мировым ценам оказалась блефом, стоимость установилась на паритетном, среднем уровне, не критичном для экономики Украины (vi).

О разладах и брожениях в вертикали или силовых структурах вообще что-либо говорить сложно, но никаких внешних признаков этому нет. Да и может ли быть? В фашистских режимах кадровый вопрос выходит по важности едва ли не на первое место. И, между прочим, Лукашенко начинал установление «порядка» именно с него. Сегодня государственная служба представляет собой ежедневную демонстрацию лояльности и личной преданности фашистскому лидеру, взаимные слежки и доносительство. Бунт в госорганах в таких условиях принципиально невозможен, особенно в отсутствие четкой альтернативы существующему режиму.

Вероятно, сам Лукашенко и не имеет достоверного представления о том, что происходит в реальности. При этом государственной корпорации он выгоден как фигура, удерживающая баланс различных групп внутри системы власти. Ждать помощи демократическим силам из действующей системы власти бессмысленно и наивно (а над всякими теориями заговора еще Ленин в книжке «Государство и революция» издевался).

Итак, тоталитарный режим (медиа-фашизм) в Беларуси установился «всерьез и надолго». Не на годы, не до наступления мифического экономического кризиса, не до следующих выборов, но на долгие десятилетия. Это непосредственная данность политической реальности и не считаться с этим нельзя.

2.2. Потенциальные стратегические союзники: «объединенная оппозиция», БСДП (Г), молодежные инициативы, НГО, церкви

2.2.1 «После выборов»

Поствыборная ситуация в оппозиционном лагере характеризуется рядом тенденций:

1. Количественный всплеск уличных акций (флэш-моб акции, пикеты);
2. Появление новых политических игроков и рост разного рода «движений»;
3. Рост напряженности и противоречий в среде псевдообъединенной оппозиции.

Количественный рост уличных акций является стандартной реакцией на информационную накачку перед и во время выборов, а также на события 19-25 марта. В обществе скопилось некоторое напряжение, которое дает выход в виде такого рода акций. Преимущественно в них задействованы немногочисленные группы молодежи, поддерживающие коммуникацию через Интернет. Ряд экспертов на основании этого стремиться сделать вывод о приходе в политику нового поколения людей, говоря о новых шансах для оппозиции.

В. Карбалевич. Новыя сілы прыйшлі ў апазыцыйны рух, і, магчыма, пад іх уплывам апазыцыя будзе альбо мяняцца, альбо ня зможа інтэграваць гэтыя сілы ў рух супраціву і страціць над імі кантроль. Гэтыя тэндэнцыі носяць супярэчлівы характар. І ад дзейнасьці палітычных суб’ектаў шмат залежыць, якія тэндэнцыі пераважаць”.

См. также дискуссию в «Архэ», №5, 2006

Однако, с нашей точки зрения, такая ситуация является довольно обычной и имеет место после каждой избирательной кампании. Все выборы привлекают в политику некоторую часть новых, ранее пассивных людей, чаще всего молодежь, каждый раз можно наблюдать рост активности и каждый раз эта активность постепенно снижается к «нормальному» уровню. Хуже того, этот «нормальный» уровень активности устанавливается на ступень ниже довыборного, что свидетельствует об оттоке активистов из оппозиционных структур. Выборы как бы снимают сливки с недовольной части общества, временно активизируя какую-то его часть. Чаще всего новые люди, осмотревшись в оппозиции, теряют всякий интерес к политике и уходят разочарованными, чтобы никогда не вернуться, т.е. обновления не происходит, традиционная оппозиция давно не способна интегрировать ничего нового. Нечто подобное происходит и сейчас.

Выборы привнесли изменения в традиционный расклад игроков политического поля Беларуси, по крайней мере, внешне. Коалиция 10+ (ОДС) заявила о создании движения, впоследствии получившего название «За Свободу», из состава участников «палаточного городка» и административно арестованных выделились группы молодежи (движение «Разам!», группа Дениса Денисова и гражданское движение флэш-моберов “Инициатива”, группа молодежи (Мазур, Ляльков и др.) в рамках движения «За свободу»); заявило о самороспуске движение «Зубр» с декларацией о вливании в общее движение.

Отметим популярность слова «движение» в названиях новых и не очень инициатив: похоже стало модным именовать движениями все, что ни попадя, сегодня даже полтора-два предпринимателя уже могут именоваться движением (см. здесь про «предпринимательское движение» Ледника и Макаева).

Появление новых групп (движение «Разам!», группы Денисова, группы Мазура и Лялькова) связано со стихийной организацией «палаточного городка». Поскольку никто из «старших лидеров» не контролировал и не управлял событиями на Октябрьской площади, то естественно, что их участники в последствии сформировали собственные независимые инициативы. Будучи единственным светлым пятном в мрачной картине избирательной кампании 2006 года (и, видимо, только на ее фоне), «палаточный городок» приобрел некую особую ценность.

Единственно факт его существования служит основой для всякого рода безответственных заявлений про «духовную революцию», «моральную победу», «моральное поражение режима», «проигрыш власти» и т.п. Естественно, что в символическом пространстве начинает разворачиваться борьба за «австрийское наследство». В выигрыше остается тот, кто может доказать свою причастность к «палаточной» инициативе и отмежеваться от проигрышных действий команды единого кандидата:

(Мазур, Ляльков и др.): «Мы ўзялі адказнасьць за Плошчу, мы гатовыя ўзяць адказнасьць за краіну»

(Раманчук): Ні Фронт як цэлае, ні Аляксандар Мілінкевіч ня хочуць і не зьбіраюцца рабіць “рух імя Мілінкевіча”. І калі нехта, нейкія маладыя людзі, якія былі на Плошчы… Гэта, дарэчы, толькі частка тых людзей, якія там былі, і таму я ня ведаю, чаму мой суразмоўца і ягоныя калегі выступаюць ад імя ўсёй Плошчы. Чыя была ініцыятыва зрабіць намётавае мястэчка? Дзяніса Дзянісава. Хто першы паставіў намёт? Андрэй Козел. Гэта людзі, якія працуюць з нашай партыяй і прадстаўляюць іншыя палітычныя сілы, ці прадстаўляюць зусім новую сілу, якая называецца “турэмнае брацтва”.

С другой стороны, всерьез разбираться с этим делом никто не хочет, лучше на халяву всем вместе стричь купоны:

(Аноним от ОГП): «Оставьте дух белорусского Майдана в покое!»

«Майдан» – не единственный камень преткновения. Становятся очевидными противоречия между «старой» оппозиционной номенклатурой и новыми молодыми активистами. Флэш-моб группы стараются сохранить независимость и остаться в стороне от традиционной оппозиции, не желая идти под крыло движения «За Свободу»:

Сайт АГП разьмясьціў заяву некаторых удзельнікаў флэш-мобаў, якія мяркуюць аб’яднацца ў грамадзянскі рух “Ініцыятыва”. У ёй гаворыцца, што флэш-мобы мусяць заставацца ў распарадзе грамадзянаў, а іх удзельнікі не павінны далучаць сябе ні да адной з палітычных партый.

Постоянно дают о себе знать и внутренние трения между БНФ и ОГП, причем уже с первых дней после Конгресса демократических сил. И те и другие постоянно обвиняют друг друга в саботаже, пассивности и т.д. Вероятно, это имело место со стороны и той и другой партии и шло во вред их как бы общим действиям. В рамках этого противостояния предметом разногласий стала структура и стратегия движения «За Свободу»: ОГП не признает себя частью этого движения, называя его просто очередной кампанией, А. Лебедько не утратил надежд на занятие позиции лидера псевдообъединенных демократических сил, требуя проведения очередного Конгресса (см. например здесь). Для этого ему необходимо возложить ответственность за поражение лично на Милинкевича, но корпоративная солидарность не позволяет сделать этого напрямую. Идет закулисная игра с западными донорами, вероятно, связанная с указанной выше борьбой за контроль над «духом майдана».

2.2.2. Движение «За Свободу»

О создании нового движения «За Свободу, Правду, Справедливость» Милинкевич объявил 25 марта. В апреле название трансформировалось в просто «За свободу» и стало аналогичным брэнду наиболее успешной информационной кампании, начатой Ассамблеей НГО (АДНА) еще перед выборами. Тактика присвоения успешного брэнда — довольно типичный шаг для традиционной оппозиции, стремящейся пожать плоды не своей деятельности: отсюда использование «новых» названий – «движение», «за свободу». В реальности же никаких отличий между «пятеркой плюс», «десяткой», коалицией объединенных демократических сил (ОДС) и движением «За Свободу» нет. Произошла очередная смена названия, и, к сожалению, не более того.

В целом все претензии, высказанные к ОДС еще в ноябре и декабре 2005 года остались без ответа, а в ходе выборов подтвердился и ряд наших худших опасений (см. Стратегия и мошенничество: ложь или недальновидность?).

1. Отсутствие стратегии. (Можно употреблять другие термины: концепции кампании, плана деятельности, программы работ и т.д. Ничего, в общем, нет).
2. Ошибки в кадровой политике. (Можно говорить об ошибках в персонал-технологиях, в кадровом менеджменте и другими модными словами, суть дела от этого не меняется – Милинкевич сделал плохие назначения).
3. Вместо консолидации и привлечения людей к кампании Единого кандидата – отталкивание, откровенная демонстрация незаинтересованности в сторонниках и партнерах.

Кроме этого, добавились вопросы ответственности сегодняшних лидеров за очередное поражение. Хотя, естественно, никто не собирается всерьез выполнять «работу над ошибками» и устраивать «разбор полетов». Зачем? Ведь одержана победа, пока только «моральная», правда, но победа. Доминирует обычная риторика «вечных победителей»: мы, конечно, не победили, но и не проиграли:

(Мілінкевіч: ) “Я абсалютна ня згодны з такой ацэнкай, улада прайграла цалкам, безнадзейна, яе перамога — Пірава, таму што яна на хлусьні гэта ўсё пабудавала, яна нават сваіх прыхільнікаў згубіла, і лічбы тут ні пры чым. А мы зрабілі першы крок да перамогі. Я не кажу, што мы перамаглі, але гэта вельмі важны крок”.

Вразумительной стратегии как не было, так и нет. Все стратегические ориентиры связываются с наступлением эфемерных кризисов, что в общем-то не тянет не то что на стратегию, но даже на тактику.

(Вячорка: ) “19–25 сакавіка быў не канец гісторыі і не канец кампаніі, а яе сярэдзіна, вельмі важны прамежкавы этап. Нанесены сапраўды адчувальны ўдар дыктатарскай уладзе, зьнікненьне Лукашэнкі амаль на два тыдні ёсьць таму найлепшым сьведчаньнем. Бліжэйшы ж паважны эканамічны альбо сацыяльна-палітычны крызыс неўнікнёна прывядзе да канца гэтай улады”.

Што да пляну дзеяньняў на паўтара году, то палітрада зыходзіць з таго, што на пачатку 2007 году ў Беларусі можа здарыцца эканамічны крызіс, зьвязаны з падвышэньнем кошту на расейскі, а таму аб’яднаная апазыцыя павінна выпрацаваць сваю антыкрызісную праграму.

Попытки Милинкевича выдать за стратегию абстрактные рассуждения о целях, кризисе власти, новых информационных кампаниях и т.п., выглядят довольно нелепо и никого здравомыслящего уже обмануть не могут:

Аляксандар Мілінкевіч заяўляе тры асноўныя мэты аб’яднанай апазыцыі: “Першая, гэта дэстабілізацыя ўлады негвалтоўным шляхам. Гэта зрабіць усё, каб быў крызіс улады. Ён і так ужо ёсьць, мы яго будзем павялічваць. Па-другое, гэта пасьля шырокага крызісу правесьці дэмакратычныя выбары. Ну, а трэцяя мэта, самая галоўная, гэта зрабіць, каб Беларусь была дэмакратычнай краінай, з дабрабытам і незалежнай”.

Хотя, вообще то, отсутствие плана действий косвенно признает и сам Милинкевич:

(Мілінкевіч: ) “Плян дзеяньняў не абмяркоўваўся прынцыпова, таму што мы хочам прадэманстраваць усім, што мы не навязваем плян дзеяньняў, а мы хочам, каб шырокая грамадзкасьць брала ўдзел у гэтым. Людзі змогуць рабіць свае прапановы і праз інтэрнэт, і праз сходы, якія мы будзем арганізоўваць”.

В команде бывшего единого кандидата отсутствует командность, и речь тут идет не только о разногласиях с ОГП и Лебедько, но и о принципиальной неразделенности сфер компетенции и ответственности, неопределенности процедур принятия решений и т.д., что порождает бардак и полную утрату управляемости.

2.3. Козулин и БСДП (Г):

Избирательная кампания показала очевидную слабость и козулинского блока. Ни обновленные социал-демократы, ни движение “Воля народа” не смогли предложить очевидных альтернатив и не имели вразумительного стратегического плана действий. Козулин сыграл на популизме, скандальности действий и эпатажности своих выступлений, чем смог несколько оживить избирательное “болото”. Стоит, правда, отметить, что лидеры БСДП (Г) хотя бы признают факт проигрыша оппозицией выборов и победу Лукашенко.

Пребывание в заключении дает Козулину некоторые шансы избежать ответственности за поражение на выборах (хотя и не очень высокие), и, вероятно, позволит ему сохранить лидерские позиции. Посадка во многом сняла с Козулина подозрения в его связях с режимом, служивших основным источником недоверия бывшему ректору БГУ.

В отсутствие иных стратегических ориентиров БСДП (Г) сейчас предпринимает попытки борьбы за освобождение своего лидера. Однако интенсивность и результативность этих попыток обнаруживает слабость Козулина как партийного лидера, что является результатом его стратегии захвата лидерства (можно купить партию и место её председателя, но не стать реальным лидером).

2.2.4. Молодежные кампании и инициативы

Возникшие в марте-апреле молодежные инициативы стремятся сохранить некоторый уровень активности. Появление новых рабочих рук и ног требует занять их хоть чем-нибудь, иначе жажда деятельности повлечет их в другие (неполитические) направления приложения этой активности. Проводимые флэш-мобы дают выход этой энергии, сбрасывают пар, создают шум, но принципиально ничего не решают. Создается эдакий «конский топот» от производимого эффекта ИМБУРДэ (имитации бурной деятельности), да еще растет популярность новомодного слова «флэш-моб», которым стали называть практически все проводимые акции.

Контакты Рушэння с этими группами («Разам!», группа Дениса Денисова) не привели к определенным результатам, но выявили их малочисленность и отсутствие четких целей и планов. Сомнительно, чтобы эти группы стали опорой настоящего Движения. Скорее их ждет судьба «Зубра» и «Молодого фронта», со временем окончательно превратившихся в политические НГО. Возможно, некоторые из них будут поглощены партиями или движением «За свободу», если молодежь не сможет решить проблемы с получением независимых ресурсов.

2.2.5. Третий сектор: НГО и церкви

Спад предвыборной суеты и общего подъема выводит организации третьего сектора (хотя о существовании таких организации можно говорить лишь с известной долей условности) из поля политической активности. Большинство впадают в традиционные формы функционирования, поиска донорских средств, проведения бесчисленных семинаров и т.п.

Основная опасность такого легкомысленного поведения НГО состоит в утрате целей, ориентиров и чувства ситуации. Не соотнося текущие действия с долгосрочными программами, НГО не замечают стратегических маневров государства, направленных на окончательное уничтожение остатков гражданского общества. Уже в среднесрочной перспективе (3-5 лет) существует опасность окончательного вытеснения крупных НГО про-государственными общественными объединениями типа БРСМ.

Наивно думать, что связи и репутация беларуских экологов или социальных организаций за рубежом позволит им устоять против мощи государства. У власти в запасе многие годы, возможно – десятилетия, медленно, но верно независимые НГО будут либо уничтожены, либо поставлены под контроль. Но Европейские программы – безотносительны к существующему внутри страны положению, они не будут остановлены из-за ликвидации «дружественных» НГО. А значит, рано или поздно, Европа станет взаимодействовать с псевдо-НГО, а через них и с государством. Образцовым примером такого развития ситуации может служить работа миссии ПРООН в Беларуси, и, во многом, Международного образовательного центра (IBB).

Не лучшим образом обстоят дела в протестантских церквях. Текущие дела заслоняют перспективное видение – отсюда, установка на самоустранение от политики. Церкви живут в страхе перед государством, под угрозой ликвидации, насильственного лишения собственности, парализованные и безынициативные. Строительство христианской партии, развернутое Рушэннем, глохнет в отсутствии элементарной поддержки со стороны пасторов. Взаимное недоверие, сервильные установки и вертикализация затронули церкви в значительно большей степени, чем это казалось со стороны. Тем не менее, протестантские церкви все еще являются последней возможной институциональной опорой любого единого демократического движения.

III. Рушэнне или куда двигаться дальше?

Мы проиграли. Рушэнне не смогло обеспечить реализацию Стратегии. Проигрыш на этих выборах – это общий проигрыш всего беларусского общества, это и наш проигрыш. Сегодня мы оказались в значительно худших внешних условиях, чем в конце 2004 года. Хуже того, с дальнейшей тоталитаризацией режима могут исчезнуть даже те малые возможности легальной деятельности, которые имеются сейчас. С уходом в подполье будет потеряна возможность организации широкого Движения, а значит и возможность победы. Сегодня необходимо заложить твердые основания для разворачивания Рушэння в будущем.

Для стратегии важным является решение трех вопросов: консолидация разрозненных сил в единое движение; легализация движения; перемещение баррикады с уровня символического противостояния власти и оппозиции (красно-зеленого/ бело-красно-белому) на уровень противостояния режима и общества (белорусско-лукашенковская война). Для решения этих вопросов Рушэнне предпринимает соответствующие шаги:

• переговоры со всеми заинтересованными игроками общественно-политического поля для создания единого движения (его базой все еще может стать рух “За Свободу” в случае устранения указанных выше недостатков);
• разворачивание юридической кампании c целью создать основу для легальной деятельности движения (через достижение исчерпаемости судебной системы, обращение в международные инстанции и т.д.);
• ликвидация общественного антогонизма в обществе на уровне государственной символики через разворачивание PR-кампании «Мы — один народ!».

Сколько времени у нас есть для таких действий? 2-3 месяца на разработку четких тактических планов деятельности, и еще месяца 3-4 на закладку основ. Здесь нам могут поспособствовать местные выборы, если быть готовыми к их началу. Что это значит? Это значит, что необходимо создать отлаженную профессиональную технологическую команду (технологический штаб), 5-6 человек лидерского состава с устойчивым рейтингом известности, 10 – 20 тысяч реальных активистов рядового состава.

Вероятность, что Рушэнне в одиночку справится с такого рода задачами – минимальна. Решение поставленных задач является делом всех демократических сил беларуского общества, и времени для этого осталось очень и очень мало.

Андрей Егоров, Татьяна Водолажская,
Агентство Гуманитарных Технологий

________________________________

i Подробнее см. В. Мацкевич. Анализ ситуации // Отчет по ОДИ: «Разработка победной политической стратегии для Беларуси: сценирование, проектирование и программирование» (27 марта – 3 апреля 2005 г. Киев)»

ii см. Казакевич А. Рассмотрение Конституционным судом Республики Беларусь актов местных органов государственного управления и самоуправления // «Палітычная сфера» №5 2005

iii Сегодняшнее состояние является результатом естественного хода событий, на что было указано ранее см. В. Мацкевич. Стратегия // Отчет по ОДИ: «Разработка победной политической стратегии для Беларуси: сценирование, проектирование и программирование» (27 марта – 3 апреля 2005 г. Киев)»; В. Мацкевич. Доклад на круглом столе 27.06.2005 // http://worvik.com/news/2005/06/29/17

iv Кстати, западные эксперты уже по этому поводу над нами издеваются, мол они это понимали, а беларусы нет. И если не перестать аналитиками и политтехнологами (и даже политологами) называть всех кого попало (вроде Альфера с Добровольским и Федутой в придачу), то нас там вообще за идиотов держать будут.

v Есть подозрение, что искажения в статистической информации из-за «головокружительных успехов» беларусской экономики столь значительны, что даже в правительстве нет точных данных на эту тему (хотя, может и там двойная бухгалтерия), тем более их нет у независимых экспертов

vi Несколько изменивший к концу мая свое мнение Валерий Дашкевич прогнозирует нечто пободное http://naviny.by/ru/content/rubriki/1-ya_gruppa/ekonomika/26-05-06-01/, правительство же открыто заявляет о том, что экономического кризиса не будет http://www.neg.by/news/19.05.2006/3807.html