Этот разговор состоялся осенью или зимой 2000 года по поводу “Вызывающего молчания”. Книга так и не была издана.

Издатель: А ты не собираешься напечатать эту книгу?
Автор: Что ты имеешь в виду? Вот же она лежит перед тобой напечатанная.
Издатель: Так я же сам это распечатал на принтере в одном экземпляре.
Автор: Тебе мало?
Издатель: Не валяй ваньку. Я говорю о публикации книги, чтобы любой мог ее купить и прочитать.
Автор: Да, понятно же. Каждый автор хочет увидеть свою книгу опубликованной. Но не для каждой книги это осуществимо.
Издатель: А что мешает?
Автор: Ну, я могу ответить, как один генерал отвечал Наполеону. Для этого можно назвать пятьдесят причин. Первая – нет денег, вторая – … . Дальше ты помнишь, Наполеон остановил генерала, другие причины уже несущественны.
Издатель: А если я дам деньги на публикацию?
Автор: Тогда я начну называть другие причины.
Издатель: Я так и думал, что эта причина не главная.
Автор: Нет, ты не прав. Вряд ли ты можешь упрекнуть меня в том, что я, как и многие придурки думаю, что все проблемы сводятся к деньгам. Но, как и во многих случаях деньги с одной стороны указывают на проблему, с другой – маскируют ее. В нашем случае отсутствие денег точно указывает не только на главную проблему и причину, но и на все прочие проблемы и причины.
Издатель: Но я же сказал, что устраняю проблему денег. Не очень много, но я дам, на минимальный тираж в 500 экземпляров, хоть сейчас. Чего тебе еще?
Автор: Слушай, почему бы тебе не купить у меня авторские права на этот текст? И делай с ним что хочешь, публикуй, снимай кино, переводи на суахили.
Издатель: Мне совсем не нужны авторские права на твой текст, не вижу в этом смысла. Но не пойму, тебе-то какая разница. Я куплю права и опубликую, или дам тебе денег, и ты сам публикуй, как хочешь. Ведь результат один – будет опубликованная книга.
Автор: Обижаешь, да? Ты думаешь, что если у тебя есть деньги, так ты можешь меня козлом считать?
Издатель: Вот, голь перекатная. Вы в самом деле все козлы. Тебе дают деньги, а ты из себя, что корчишь? Оскорбленная гордость у него. Чем я тебя обидел? Ты же не совок, чтобы считать каждого, у кого есть деньги своим врагом. Катись со своими обидами, так и будешь вечно без гроша в кармане.
Автор: А в глаз не хочешь? Кто из нас, интересно, обиделся? Я-то никогда не обижаюсь, ну, почти никогда. Во всяком случае, не сейчас. Я просто хочу довести ситуацию до ясности, а ты как раз обижаешься. Все вы «вшивые блохи» затравленные, закомплексованные, своих денег стыдитесь. Вот и суете их, куда не попадя, нет бы, на дело тратить.
Издатель: Теперь он еще будет учить меня, как деньги тратить. Сначала научись зарабатывать, а потом учи других тратить, интелихент вшивый, очкарик, мокрец!
Автор: Вот, чудненько. Ты уже дошел до кондиции, теперь слушай дальше. Предположим, у тебя есть деньги на 500 экземпляров моей книги. Зачем ты их хочешь на ветер выкинуть?
Издатель: Почему же на ветер? Мне твоя книга понравилась, я хочу тебе помочь ее опубликовать, пусть и другие почитают. А ты же меня за это еще и оскорбляешь.
Автор: Нет. Ты, именно, хочешь деньги на ветер выкинуть. Ведь почему тебе не нужны права на издание книги самому? Потому, что ты точно знаешь, что книга не будет продаваться. То есть она не является товаром, на ней заработать нельзя.
Издатель: Я и не собираюсь на ней зарабатывать. На этом не заработаешь.
Автор: Вот и я про то же. Ты занимаешься только тем, что деньги приносит. А мокрецы и очкарики, вроде меня, пусть занимаются бесполезными делами.
Издатель: Почему же бесполезными. Ты же книгу написал, книга хорошая. Я потому и предлагаю тебе ее издать.
Автор: Если бы она была действительно полезна, то ее бы покупали. Ее издание было бы экономически оправдано, на ее продаже можно было бы заработать. А раз ты признаешь, что заработать на ней нельзя, значит, в рамках своей предпринимательской логики ты должен признать ее бесполезной. Что я и услышал в твоем ответе, что тебе не нужны права на нее.
Издатель: Ну, ты неправильно меня понял. Я вовсе не имел этого в виду. Извини.
Автор: Не нужно извиняться. Я-то знаю, что ты не имел этого в виду. Я ведь логику реконструировал. Деньги есть мера полезности. Если книга не будет продаваться, значит, она бесполезна. Значит, я могу дать на твой первый вопрос положительный ответ. Ты спросил: «Не собираешься ли ты издать свою книгу?» «Да – говорю я, – не собираюсь». Я уже проделал в уме все эти рассуждения, потому и отвечаю. А ты продолжаешь: «А не возьмешь ли у меня денег на это бесполезное мероприятие?» На что я тебе и говорю: «Обижаешь. Что ж ты меня козлом считаешь?»
Издатель: Ты софист и демагог.
Автор: Спасибо, за комплемент.
Издатель: Не за что. Но, тогда, я отчасти прав, что ты голь перекатная. Что ж ты, если знаешь заранее, занимаешься бесполезным делом? Писал ведь долго, тратил время и силы, а мог бы заняться полезным делом, денег бы заработал.
Автор: А зачем?
Издатель: Что бы сам мог свою книгу издать?
Автор: Да если б я стал деньги в это время зарабатывать, кто бы книгу-то писал, Пушкин, что ли?
Издатель: А ты бы сначала заработал, а потом бы сел книгу писать.
Автор: Так я так и сделал. Но, пока книгу пишешь, кушать хочется, выпить, кофию там, бренди. Вот денежки и ушли все.
Издатель: Какой-то дурацкий, порочный круг получается.
Автор: А я тебе про что.
Издатель: Ну, ладно, раз ты софист и демагог, тебе и выводить из порочного круга, тебе и решать проблемы.
Автор: Правильно, ли я понимаю, что ты тем самым признал, что я не дурак?
Издатель: А я и не говорил этого никогда, не напрашивайся на новый комплемент.
Автор: Очень надо, комплементами сыт не будешь. Однако, ты, как всякий практичный человек, любишь поговорку, про то, что если ты такой умный, то почему бедный. Признаешь ли, что эта поговорка как-то примитивно понимается?
Издатель: Ну.
Автор: Баранки гну. Так, соображай. Это ты сам голь перекатная, а я богач, который тебе в качестве гуманитарной помощи чего-то дать может. Поскольку, чтоб это купить, у тебя не то чтобы денег не хватает, а мозгов.
Издатель: Я уже привык к твоим софистическим оскорблениям, можешь мне эти выверты не демонстрировать. Чего мне на нищих придурков обижаться. Лучше разогни свою баранку, объясни толком.
Автор: Хорошо. Так сколько ты мне денег готов дать на книгу?
Издатель: Я же сказал, экземпляров на 500, минимальный тираж. Выясни сколько это стоит, думаю, простенький макет и простая печать обойдутся долларов 300 плюс-минус 50. (N.B. разговор состоялся в 2000 году).
Автор: Правильно ли я понимаю, что эти пятьсот экземпляров можно будет и раздавать и продавать?
Издатель: Да, это уже тебе решать.
Автор: Отлично. Купишь ли ты у меня одну книжечку?
Издатель: Не наглей. Я ему даю деньги на весь тираж, а он мне один экземпляр втюхать хочет. Мог бы и подарить, с благодарственной надписью. Премного, мол, признателен, без Вас не состоялось бы …, и все такое.
Автор: Успокойся, напишу как скажешь. Ну а если бы некто другой дал деньги, тогда купил бы?
Издатель: Конечно, купил бы.
Автор: А зачем? Чтоб было, чтоб на полку поставить?
Издатель: Да нет. Я все же читаю иногда книги. Вот и твою уже прочитал.
Автор: Интересно. Ты купил бы книгу, чтоб прочитать. А сколько бы дал за нее?
Издатель: Да по рыночной цене. Сколько бы такая книга стоила? Если не включать в накладные расходы авторский гонорар, а только бумагу, печать, корректуру и макет, то себестоимость ее будет центов 60-65 максимум. Значит, за 1 у.е. можно продавать, столько и дал бы.
Автор: Ну, не придурок ли? Если ты покупаешь книги, чтоб читать, а не ставить на полку, то по рыночной цене заплатил бы доллар. А теперь, прочитав, ты готов выложить мне 300 долларов. При этом сам же еще потратился на бумагу для принтера. Хорошая бумага, сто страниц уже больше доллара, а расход картриджа!?
Издатель: Вот и делай добро людям, занимайся меценатством. Тебя же потом в придурки зачислят.
Автор: Почему ты решил, что это меценатство?
Издатель: А что же это? Я тебе даю деньги на издание книги, безвозмездно, то есть даром. Ты меня еще и обзываешь по всякому, еще и один экземпляр, из оплаченных мною, продать норовишь.
Автор: Посмотри на это по другому. Ты сейчас счастливый обладатель эксклюзивной книги, существующей (условно, конечно) в одном экземпляре. За эксклюзив ты готов заплатить 300 баксов? Нормально. Даже дешево, книга ведь отличная, согласись?
Издатель: Ну, что я тебе на это могу сказать? Ты софист и демагог. А стоит тебя еще и поощрить, ты еще больше распускаешь хвост, и нет предела твоей софистике.
Автор: Ты не увиливай, гони 300 баксов!
Издатель: Мы так не договаривались.
Автор: Конечно, не договаривались. Разве с вами договоришься? Представь себе, я прихожу к тебе и говорю: «Гони 100 баксов, а я тебе дам отличную книжку прочитать. Ты еще ее сможешь на принтере вывести, в пружинку переплести, и станешь обладателем эксклюзивной вещи». Что ты мне на это ответишь.
Издатель: Пошлю по назначению, ясное дело.
Автор: Вот, видишь. А когда прочитал, готов мне 300 баксов на издание дать.
Издатель: Так ведь на издание, а не за прочтение. Не за то, что я сам размножать буду.
Автор: Вот и получается, что ты как последний люмпен ценишь бумагу, ширпотреб дешевый, а не мысль, не идею, не искусство.
Издатель: Но, ты же знаешь, что это не так. Я же прочитал и оценил.
Автор: Да, прочитал, оценил, даже готов потратиться. Я ведь говорю, что в системе ценностей у тебя бардак. По схемам, которые тебе в сознание вбили, ты знаешь, что бумага, расходные материалы, даже работа корректора и макетчика, что-то стоят. А мысль, творчество, вдохновение – это так, фигня.
Издатель: Так классик ведь еще сказал: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать».
Автор: Так я тебе и пытался втюхать рукопись с потрохами. «Бери – говорю, – рукопись с авторскими правами, издавай, продавай и т.д.»
Издатель: Ты же сам согласился, что это не будет продаваться.
Автор: Я-то согласился, но я этим возмущен.
Издатель: Чем ты возмущен? Что не продается твой продукт? Так делай то, что продается. Мы уже это обсуждали.
Автор: Я возмущен схемами, которые в твой башке, и, вообще, в беларусском менталитете. По этим схемам ценным является только барахло, продавать можно только ширпотреб. А чуть глубже копнешь, оказывается, что и мой текст некоторые могут оценить. Даже деньги за эту ценность готовы отстегнуть. Однако не себе, не другим признаться не могут, что это ценят. Корчат из себя прагматиков, реалистов, циников.
Издатель: Так радуйся, что есть люди, которые могут оценить твой труд. Что ж ты выпендриваешся.
Автор: Да, обидно, понимаешь! Я написал отличную книгу. Многие уважаемые мною люди ее хвалят. Но говорят об этом только мне. А вслух говорят – барахло, этого никто читать не станет. Ведь если не продается, значит, нет покупателей, значит, на хрен никому не нужно, значит, никто не прочтет.
Издатель: Так вот ты это все понимаешь? Но ведь это твои комплексы. Некоторые все же прочтут и оценят. Я ведь потому и готов профинансировать издание. А то, что 500 экземпляров только, так ведь я не Рокфеллер, это с одной стороны. С другой стороны, ты сам согласишься, что книга не для массового читателя.
Автор: Конечно не для массового. А для тонких ценителей, для избранных, эксклюзив, как уже говорилось. Как же такие вещи в дешевом виде издавать можно? Ее же, книжку эту, нужно в дорогом переплете, с золотым обрезом, по 15-20 у.е. за экземпляр. Тогда только она продаваться будет.
Издатель: Ну, не наглей, я тебя уже просил. Где я тебе возьму столько денег. Я их зарабатываю, а не рисую.
Автор: Да я понимаю. Я же так, в принципе. Ну, теперь ты понимаешь, почему я без энтузиазма отношусь к ее изданию? Да, больше 500 экземпляров и не надо, но на дешевое издание я не согласен. Это обижает меня и оскорбляет мой труд.
Издатель: Да, теперь, кажется, понимаю. Но, при таком отношении книга никогда не будет издана.
Автор: Да и хрен с ним. Она в самиздате хорошо расходится.
Издатель: Но ты же иметь с этого ничего не можешь.
Автор: Точно, поэтому я такой бедный. То есть, на жизнь я всегда заработаю, но не тем, что я делаю хорошо, а так, всякими халтурами.
Издатель: Ты что, на жизнь жаловаться начал?
Автор: Нет, я тебе ситуацию объясняю.
Издатель: Да я и так ситуацию понимаю. Но ведь если так относится, то вообще руки опускаются. Что ж теперь ничего не делать? Ни книг не издавать, ни денег не зарабатывать.
Автор: Ну, я-то из этого прямо противоположные выводы делаю.
Издатель: Ну-ка, какие же?
Автор: Так, ведь, я и в книжке этой самой про это писал.
Издатель: Знаешь, я этого не вычитал. Я вообще не знаю, как относится к твоей книжке. Она многослойная, это видно, но я западал, далеко не на все. Этот момент, видимо, пропустил. Хотя?! Ты про хорошее кино сейчас говоришь?
Автор: Ну да.
Издатель: Это-то понятно. Слушай. Ведь если я чего-то не уловил в твоем тексте, то, стало быть, либо я туповат, либо текст плохой, правильно?
Автор: Ну не совсем, могут быть варианты. Ты разверни свое рассуждение, там посмотрим.
Издатель: Какие тут могут быть варианты, я уж не знаю. Разве что, и текст плоховат, и я туповат. Так это не вариант. Просто, я не считаю себя тупым, а если чтение текста заставляет меня в этом сомневаться, то, мне проще обвинить в этом текст, правильно?
Автор: Да, так чаще всего и происходит, хотя это не правильно.
Издатель: Раз происходит, мне этого достаточно. Вот, смотри. Я с тобой знаком, поэтому, если чего-то в тексте не заметил, я могу спросить. А как поступать другим, которые с тобой не знакомы?
Автор: Не знаю про других. Давай сначала про тебя. Ведь того, что мы с тобой знакомы – мало.
Издатель: Что значит мало?
Автор: А то, что ты должен сначала заметить, что ты чего-то не понял, не уловил, а в этом не каждый готов себе признаться. Я знаю множество людей, особенно больших и важных, которые никогда даже мысли не допускают, что они чего-то не понимают. Знаешь, только уверенный в себе и спокойный человек способен легко относится к тому, что он чего-то не понимает. Нельзя понимать все. А человек, сидящий, например, не по заслугам в чиновническом кресле, или случайно оказавшийся на выборной должности, или выслуживший себе ученую степень, очень болезненно реагирует на такие ситуации. Каждый акт непонимания как бы напоминает ему об его некомпетентности, или просто о случайности и не заслуженности его положения. Поэтому он не подаст вида, что чего-то не понимает, даже себе в этом не признается. Однако, это вызывает его раздражение, ведь он в результате сокрытия собственного непонимания ставит себя в еще более глупое положение, чем если бы признал непонимание. И он это чувствует.
Издатель: Да, ты прав, наверное. Это характерно не только для плохих чиновников. Наверное, на таком чувстве может поймать себя практически каждый.
Автор: Резонно. Поэтому нужна смелость и уверенность в себе, чтобы заметить собственное непонимание и правильно на него отреагировать.
Издатель: Что значит правильно отреагировать?
Автор: Ну, например, без стеснения и комплексов спросить разъяснений у кого-нибудь. Есть и другие способы.
Издатель: Вот видишь. Я и говорю, дело в том, что мы с тобой хорошо знакомы, поэтому я без комплексов могу тебя обо всем распрашивать. Но мне трудно это делать с незнакомыми людьми, особенно, если обращение за разъяснениями становится единственным поводом для знакомства. Ты можешь представить себе политика, или министра, или доктора наук, который позвонил бы тебе и попросил бы тебя разъяснить некоторые места из твоей книги?
Автор: Могу.
Издатель: Да брось ты! Ты и сам никогда не обратишься с такой просьбой к незнакомому человеку, к какому-нибудь автору понравившейся тебе книги.
Автор: Я не раз так делал. В юности.
Издатель: Вот видишь, в юности. А теперь уже статус не позволяет?
Автор: Вовсе нет. Именно потому, что я часто делал это в прошлом, в настоящем мне все реже встречаются книги, которые я не могу понять сам. Но, и в мое время, и сейчас многие студенты не обращаются с вопросами. Так что дело не в возрасте, и не в статусе. Один из крупных бизнесменов, американских олигархов как-то сказал, что единственным его достоинством является то, что он умел собирать вокруг себя людей, которые умнее его. Так делается большой бизнес, а мелкий и местечковый не нуждается в таких способностях.
Издатель: Ладно, ладно. Пусть мой бизнес мелкий и местечковый, но речь не обо мне и моем бизнесе. Хоть это я тебе предлагаю деньги, а не ты мне.
Автор: Да я вовсе не о тебе и твоем бизнесе. Но если уж речь зашла о бизнесе, то и здесь в Беларуси дела обстоят так же, как и с книгами. Например, в стране практически нет консалтинга, поэтому и бизнес не развивается, а тот, что был до 94-95 года был уничтожен в силу политических условий. Но, Саманков, Пупейко, Винникова со своими кланами поддерживали политику режима, и вовсе не хотели слушать тех, кто умнее их, ну не умнее, а просто лучше разбирался в политике.
Издатель: А что, они должны были …

Увы, продолжение разговора потеряно. И за давностью лет уже не вспомнить, что там было. Поэтому каждый может додумать сам.