Анатолий Швецов

(применительно к Беларуси и серии круглых столов, которые затеяли подписанты Заявления (теперь уже) 18-ти)

Очень банальное название. И звучит банально. Нет в нем куража, драйва…Тем не менее, приходится признать его актуальность и есть основание считать, что эта актуальная банальность сохранит свою банальную актуальность еще на неопределенное время, потому что определение этих банальностей не будет произведено так же, как оно не произведено до сих пор. Или будет произведено, что будет означать, что что-то меняется. (В данном случае, любые изменения такого рода к лучшему — значит есть жизнь на планете “3-сектор”.)
Пока, применительно к реалиям Беларуси, все ограничивается чтением переводных книг с изложением примеров из иных реалий, например, обществ с давними традициями гражданского общества, где на эти вопросы уже давно дан ответ, где этот ответ действительно является банальным. Что там, сами общества и государства построены исходя из традиций гражданского общества. Возможно, поэтому знатоки такого рода литературы, готовые читать лекции о третьем секторе и гражданском обществе, но не заметившие, что их знания не имеют отношения к белорусским реалиям, столь высокомерно относятся к этим вопросам.
Поднимая эту тему, я берусь не за свое дело. Я даже знаю, кто и что на этот счет скажет. Вот если бы я был Владимиром Ровдой, или Владом Величко, или Ириной Белой, да полжизни бы проработал в 3-м секторе, да получил бы современное гуманитарное образование в ЕГУ (сказка!!!)… Ну и так далее… В общем, все равно у меня ничего этого нет. Я могу только, глядя на всё это странное и непонятное на свежий взгляд явление под названием “3-й сектор Беларуси” (вообще-то, глядя с любовью), высказать свое частное мнение на основе своего очень частного опыта достаточно долгой жизни, пригласить других высказать свое мнение. (Давайте, пока не поздно — может быть, дальше и возможностей-то не будет! Потрендим, пока не загнали в клетку.) Ну и будем ждать мнения признанных авторитетов-экспертов, окончательных как решение суда последней инстанции, как диагноз патологоанатома(Вот забавно будет, если они не ответят!).

Не знаю, как кто, а я достоверно не знаю, что такое “3-й сектор” и, чем больше слушаю и читаю о нем, тем меньше понимаю — может быть, что-то с теорией не так, может, опыт нашей страны не типичен. Есть такое с понятием “этнос”, появившемся где-то в начале 20 века. Базовая идея понятия, кажется, и хорошая, из жизни, но, когда попытались дать определение этому, в сущности, феномену самоопределения и самоидентификации некоторой общности людей, то ничего не получилось — у всех этносов оказались разные основания. Может быть, тоже и у НПО?
Для меня неоспоримым является факт, что все без исключения люди стремятся иметь свою частную жизнь, отличную от той, которой они вынуждены жить в процессе зарабатывания на жизнь, реализации своих биологических функций в условиях тотального общества, тем более, тотально контролируемого государством. Любой человек имеет потребность периодически “забиться в свой угол” и посидеть там наедине с собой, отключившись от внешнего дурдома, даже если он его и любит. Это может быть благоустройство своего дома-крепости, хобби… Часто хобби требует общения с себе подобными. Я думаю, что вот такая человеческая потребность делает имманентным свойство людей создавать 3-й сектор, те или иные его компоненты и элементы. Он был всегда и будет тоже всегда.
В свое время, еще за советским часом, я пришел к этому, отвечая самому себе на вопрос: “Где скорее можно попасть на ГБвского агента-провокатора?” Посчитал, что, скорее всего, это будут вот такие неформальные “карманы” в советском обществе. Вопрос частный и ответ на вопрос, скорее всего, неверный, но общий вывод, думаю, неоспоримый. Думаю, обсуждаемое явление имеет этологическую основу (этология — наука о поведении, инстинктах), которую поменять невозможно. Ну а если так, то — 3-й сектор бессмертен, что бы там не говорили его критики и аналитики, или просто усталые скептики. В той или иной форме он был и будет при любом тоталитарном строе, в бараках концлагеря, будет разрушать основы тоталитаризма, сохраняя в людях человеческое.
Хобби тоже бывают разными — кто-то плетёт макраме, кто-то собирает марки, кто-то играет в самодеятельном театре, кто-то заботится о бездомных животных… Ну а кто-то помогает социально незащищенным слоям населения, людям в беде, защищает природу от человека или человека от государства — почему нет? Во многих случаях, для того, чтобы заниматься хобби, приходится объединяться, оформлять эти объединения людей по интересам, чтобы иметь возможность пользоваться благами цивилизации (в виде тех же банковских счетов).
А может быть и по-другому. Человек не может себя реализовать в основной деятельности так, чтобы и самореализоваться как личности, и деньги на жизнь, на семью заработать. Причин может быть много. Да что там, такое положение дел скорее правило, чем исключение. Скажем, литературные объединения — это объединения графоманов, из которых иногда выходят настоящие поэты и писатели. Производитель пива остается истории как великий астроном. Пётр Капица, отстраненный от работы по политическим обвинениям, создал лабораторию у себя дома на кухне и продолжал работать частным образом, без госзаказа и госфинансирования — ну не мог он без этого (и я его понимаю). Белорусские историки сами определяют для себя задачи и сами же их реализуют, часто без участия государства (см. интервью с Андреем Киштымовым на этом сайте). Да в науке вообще очень часто новое появляется вначале как маргинальное, результат хобби, частного интереса. Люди просто идут и делают свои дела по своим интересам. В конечном счете, в случае коммерческого успеха, это может перейти во 2-й сектор — в бизнес или в науку. Но как часть 3-го сектора это есть и будет: частный человеческий интерес, объединяющий людей вне бизнеса и власти.
Другие люди объединяются для решения своих проблем, лоббирования своих интересов перед властью и бизнесом. (Не только профсоюзы, но и инвалиды.)
Кому-то просто до чертиков обрыдла повседневная реальность, хочется из нее вывалиться и создать свою, чтобы их не трогали. Вот они маргинализуются и балдеют, живя параллельной жизнью. (Хиппи, панки, рокеры и др., сам там был.)
Я думаю (и писал об этом еще в 1994 г. в альманахе Национального центра стратегических инициатив “Восток-Запад”), что строительная площадка социально нового первоначально находится в маргинальной зоне (теперь скажу, в 3-ем секторе). Не каждый эксперимент удается и получает развитие, но все социальные инновации идут отсюда. Принципиально новое будущее зарождается и растет в третьем секторе (даже если его официально нет).
Первый сектор общества существует для большой игры во власть — собирается ради ее захвата законными средствами некоторая группа людей, в идеале, со сходными представлениями о принципах власти и управления, доказывает свою правоту простым гражданам (т.е. обещают не мешать жить, во-первых, и помогать жить лучше, во-вторых) и получают на время власть над государственным аппаратом (который, сам по себе, не является атрибутом 1-го сектора — он всеобщий и все на него платят налоги). Сами по себе, политики и политические партии 3-ему сектору не нужны, но они определяют условия, в которых будет жить 3-й сектор и граждане страны вообще. Кроме того, интересны ресурсы госаппарата и контролируемые им средства. Поэтому у 3-го сектора, как части общества вообще и специфической его части, есть свой интерес в политике как таковой. Чем больше выражен этот интерес (что проявляется в активности), тем более интересен 3-й сектор и его НПО для политиков. Чем более дееспособен и эффективен субъект 1-го сектора, тем более он интересен рефлектирующей элите 3-го сектора — возможен предвыборный (и послевыборный) альянс. Если какой-то представитель 3-го сектора объявит себя политической партией и, только на этом основании, как само собой разумеющееся, потребует поддержки НПО 3-го сектора, это вызовет целый спектр разных реакций, кроме главной и искомой — поддержать.
Второй сектор, бизнес он и есть бизнес. Для его структур цель — получение прибыли, но для этого они должны законным образом (законность, правила игры в бизнес определяются 1-м сектором и контролируются через госаппарат) что-то продать (услуги, товары). Для НПО 3-его сектора бизнес интересен в качестве донора социально-культурнонаправленной деятельности — бизнес тоже часть общества и имеют в нем свои интересы. К тому же, бизнесовцы тоже могут заниматься общественной деятельностью — им же тоже нужно иногда «забиться в свой угол» и что-то сделать для души. (Вообще, спокойный, довольный своей жизнью бизнесовец это такая редкость… И все равно им жалко кинуть свое дело.)
Поскольку все перечисленные секторы являются частью одного общества, имеют место сложные пересечения функций и интересов, возможны переходы из одного сектора в другой.
Министр в правительстве — это политическая должность (аппарат министерства — чиновники, министры меняются, а их замы и аппарат остаются) и лучшим министром экологии в Украине был НПОшник Курыкин. Авторитетным (и у себя, и за рубежом) министром окружающей среды в правительстве Шеварднадзе в Грузии была дама, тоже вышедшая из экоНПО и все время поддерживавшая тесные связи с 3-м сектором. (Кстати, дольше всех министров сохраняла свой пост — наверное, была дальше от политики.)
Нормально, когда госаппарат делегирует какие-то свои функции в 3-й сектор специализированным НПО (что, вообще-то, не характерно для нашей страны). В ряде случаев НПО могут быть более эффективными, в качестве непосредственных представителей населения (особенно, если они еще и профессионально состоятельны). Это предусматривается международными проектами, головными исполнителями которых выступают госструктуры. Аргументы в пользу участия общественности подсказывает анализ процесса реализации, пусть даже самого социально и экологически безупречного и логически однозначно понимаемого проекта. Реализующие его государственные структуры функционируют по определенному, установленному для них, принципу и подчиняются своей логике. Созданные как некоторый устойчивый в своей жесткой регламентации исполнительный механизм, они любое задание, любое действие, пусть самое безупречное с точки зрения целесообразности, стремятся формализовать, сделать его наиболее адекватным своей структуре, целям и принципам функционирования. При этом они почти всегда в большей или меньшей степени искажают и профанируют это решение. Происходящее может быть выражено сентенцией: “Хотели как лучше, а получилось как всегда!” При этом, следует признать, что в данном случае мы имеем дело с объективным процессом и лично винить в этом нельзя никого. Это просто нужно учитывать. Участие заинтересованной общественности, ориентированной на конечный результат, может быть своеобразной прививкой от бюрократизации ради торжества здравого смысла и жизненных реалий. Еще больше роль представителей 3-го сектора, НПО возрастает, если имеет место несовпадение интересов нескольких заинтересованных групп — они могут быть арбитрами, исходящими из реальных интересов населения.
Переход из НПО в бизнес, когда начинают заниматься профессиональным обслуживанием тех или иных интересов и структур, в том числе других НПО, на мой взгляд, это — фактический переход в бизнес. Фактический для тех, кто работает в такой структуре — они по-другому смотрят на все, по-другому думают. Они работают уже как профи и их целевой группой, объектом, становится сам 3-й сектор, следовательно, они пребывают в качестве субъекта и находятся вне 3-его сектора. Даже не важно, что они вписываются в законодательном отношении в небизнес. Пусть это будет какое-то переходное состояние, но они уже профессионалы и, в этом качестве, могут работать где угодно. Не удивлюсь, если им захочется иногда «забиться в свой угол» и что-то сделать для души, вступить в общественную организацию по интересам… Они более зависят от внешнего финансирования, политики государства, скорее страдают от всего этого. Ну просто как бизнес какой-то! (В качестве члена одной из своих органгизаций я спокойно работаю с населением и оказываю услуги без внешнего финансирования организации в течение уже лет эдак десяти. Даже если нас закроют, нам это никак не помешает делать то же самое, даже представлять интересы клиентов в суде — любой из нас, теоретически, может выполнять функции всей организации. А вот в качестве члена другой организации, которая при создании опиралась на привлечение внешних ресурсов, я же страдаю без финансирования и сильно ограничен в возможности нормального функционировать в рамках принятой тематики организации.)
Конечно, привлеченное финансировании открывает возможности, немыслимые для НПО, опирающиеся только на силы и возможности своих членов. Но есть такой вот аспект… В июне, в процессе проведения крупного семинара ООНовской организации по трансграничным водам, было высказано сожаление, что без денежной подпитки исправно работавшие структуры тут же исчезают. Но и сами международные организации, выступающие донорами и активной стороной, когда начинают какой-то проект, часто не берут уже существующие НПО с их самостоятельным пониманием проблемы, своими традициями и опытом. Нет, их это не устраивает, им это мешает, им это не удобно. Им проще строить “под ключ” новую структуру, идеальную под этот их проект. Потом начинают удивляться их нежизнеспособности, хотя сами же изначально их специально такими создают! Даже если под проект перестраивается существующая НПО, она тоже перестает быть жизнеспособной без финансовой подпитки. В этом доказательство фактического перерождения организации, появления у нее качеств бизнес-структур, в частности, повышенной зависимости от 1-го сектора и государства.
Есть еще одна категория общественных организаций, которые я знаю хуже остальных, сферой деятельности которых является противостояние давлению на граждан со стороны государства. Они не ставят целью получение власти и не являются партиями — людей в них объединяет понимание необходимости совместных действий по сохранению своей (и других) личности при разрушающем давлении со стороны государства. И еще противостояние попыткам развязать гражданскую войну ради уничтожения несогласных, сохраняющих “свой угол, в который можно забиться” и которые будут всегда, ибо 3-й сектор бессмертен, пока живо человеческое сообщество. Они выполняют роль сопротивления общества давлению государства.
У меня нет сомнения в несовершенстве предлагаемого текста и субъективности изложенного мнения, но тема мне интересна и повод задуматься мне дал круглый стол. Поэтому я с нетерпением ожидаю реакции как коллег-НПОшников, так и организаторов круглого стола.