с комментариями простого, хоть и нормального человека

Владимира Мацкевича с уважением читал,
но по-своему мыслил и комментировал (курсивом)

Анатолий Швецов

Владимир Мацкевич вывесил на сайте свою работу пятилетней давности в контексте серии круглых столов по определению позиций 3-его сектора. Похоже, “срок давности”, в основном, не коснулся этой его работы. Значит можно поздравить — это уже классика. (Если бы было 50 лет, то был бы антиквариат, а если 100 лет так и вообще древние письмена.) Ну а классиков следует комментировать — сколько народа за советским часом хлеб на этом имело, ужас! Ну а найти у классика неточности — это была вообще диссертация (ну, или срок). Опять же приятно небрежно сказать: “Здесь классик был не прав…” Почитайте и попробуйте сами, вам понравится.

Теоретики и историки тоталитаризма сходятся во мнении, что в тоталитарных государствах практически нет места для общественной активности вне государственного контроля.

А еще можно сойтись во мнении, что тоталитаризм стремится тормозить развитие общества. (Хотя, при изменении конъюнктуры, он стремится его изменить так и насколько, как и насколько ему это нужно.) Потому он и не любит общественной активности.

Зачем обсуждать, что 3-й сектор — это не советские общественные организации? Это и так понятно. При этом, следует иметь в виду, что через советские общественные органи-зации осуществлялась реализация людьми того, что они реализуют через ОО 3-его сектора. И это актуально, ибо (возможно) есмь воспоминание о будущем.

При отсутствии правового регулирования и культуры организаций в начале 90-годов организации первого, второго и третьего секторов были трудно различимы. Возникавшие как не-формальные группы регистрировались так, как им было удобно, а занимались при этом всеми видами деятельности сразу, начиная с лоббирования и прямого вмешательства в политику и кончая полулегальным бизнесом и теневым предпринимательством.

А что ж вы хотите, структура и институты общества только начинала формироваться заново. Когда есть бизнес, то есть экономическая основа для политических и общественных организаций. Когда есть политика, то у ОО есть возможность получать государственное финансирование на свою уставную деятельность и нет желания прямого вмешательства в политику. Когда есть нормальные ОО и нормальное государство при нормальной политике, то у государства есть стимул делегировать часть своих функций ОО. А когда ничего нет?.. Вон талибы, а еще раньше многие другие (из “золотого треугольника”, например, или Норьега с Фиделем) нашли способ финансирования и реализации своих планов несмотря на…

Пожалуй только к 1993 году интересы бывших неформалов и первых организаций структурировались и их активность стала оформляться и структурироваться. Часть людей уходила в политическую деятельность, а вместе с этим и организации превращались в политические партии, которые и до сих пор несут на себе отпечаток неформалов 80-годов, первых НГО и дискуссионных клубов.

Но в 1994 году приехал поручик Ржевский и тут началось такое…
Но началось «такое» после 1991 г., когда даже государство превратилось одновременно и в первый сектор, и во второй, и в третий, да еще и с элементами дискуссионного клуба. Каждый в этой стране спасался как мог и делал что хотел, не имея никаких гарантий. Кому было хорошо, пусть вспоминают это время с ностальгией. Для большинства населения (граждан Беларуси)— это был кошмар, который до сих пор питает негативное отношение ко всем трем секторам вместе взятым и заставляет закрывать глаза на все безобразия и бесперспективность текущего, а для меня, как человека, склонного к рефлексии, оно — время потерянных возможностей для общества и страны в целом. (Быть может, навсегда.)

Собственно организациями третьего сектора, дожившими с начала 90-х годов до 2000 года являются культурные и научные или исследовательские организации. Они же входят в число лидеров НГО, как по известности, так и по влиятельности (например, Центр Стратегия «Вос-ток-Запад», Фонд Л. Сапеги, ТБМ и др.).

НГО, созданные до 1994 года, формировались именно как институты гражданского общества.

До организаций нормального гражданского общества у нас дело никогда не доходило. Просто не дошло. Не успело. Бывает. А перечисленные организации, скорее, осуществляли функцию рефлексии нарождающегося гражданского общества и ориентировались в своей деятельности не столько на граждан, сколько на власть и бизнес, на политику.

На граждан и создание гражданского общества ориентировались только образовательные проекты некоторых из этих организаций.

В 1994 году наметились лидеры и аутсайдеры в третьем секторе.
Можно говорить, что в 1994 году сложилась нормальная конкурентная среда для НГО, в этой конкуренции достаточно отчетливо проявлялись свойства и качества организаций. Жизнеспособные организации развивались и совершенствовались, аутсайдеры постепенно исчезали и прекращали деятельность.

Ну и где они сейчас? Что им дало их лидерство? Я бы не стал уж совсем всё сваливать на Лукашенко, а то для себя сферы деятельности не останется (и будем сидеть, ожидая хороших новостей).

В 1995-96 годах многим НГО удавалось выживать благодаря существованию в стране нескольких независимых от государства ресурсным центрам и налаженным связям с западными партнерами.

Господа офицеры, я прошу вас учесть…
Выжить то выжили, но сейчас поднимается вопрос о том, что является средством, а что целью: организация или реальная деятельность. Ну, очень интересный вопрос!
Как там в Священном писании? «… и живые будут завидовать мертвым.»

…можно, с некоторой долей скепсиса все же, говорить о развращающем влиянии БФС на соискателей и получателей грантов.

И не говорите! Все высокомерно-амбициозные с первого слова, с первого взгляда — хуже госчиновника из самой худшей конторы в самое худшее время. Приходишь утром, а они через одного пьяные. Да не со вчерашнего…
В общем, с этим «развращающим влиянием» все равно что-то нужно было делать.

При недостатке опыта деятельности в третьем секторе, при зачаточной гражданской и правовой культуре молодых НГО, давление режима, со одной стороны, опека и протекционизм БФС, со другой стороны, создали в 1995-96 годах особый режим существования НГО в Беларуси — паразитическая демагогия. Чтобы выжить в третьем секторе, нужно было громко и много говорить о своей оппозиционности режиму, но при этом, как можно меньше делать. Поскольку гранты можно получать за слова и декларации, а репрессии со стороны государства следуют только в ответ на действия. Декларировать ценности приверженности гражданскому обществу и демократии стало выгодным и безопасным.

Такая декларативность сохранялась долго и всегда мешала реальной работе НПО с госструктурами. В какой-то степени, она сохраняется и до сих пор.

После закрытия БФС ситуация в третьем секторе резко ухудшилась. Не вдаваясь в подробности, можно констатировать, что от стадии борьбы за выживания большая часть НГО перешла к борьбе за средства к существованию. Гранты и средства изыскиваются часто не на реализацию проектов, а просто для существования.

Прокомментировал бы, да просто нечего больше сказать. Очень точная оценка.
Пожалуй, добавлю сюда только собственный вывод о том, такое положение оказывало и оказывает самое разрушительное действие на НПО. Получается, что доноры фактически финансируют деградацию НПО (о 3-м секторе, как таковом, речи уже не идет вообще). Абсурдно, но зарубежные средства, в этом случае, вкладываются в окончательное добивание 3-го сектора, фактически финансируют режим.

Возможно, что в условиях диктатуры (или просто при авторитарном режиме) гражданское общество, в традиционно понимаемом смысле этого слова, существовать не может. Не может быть и НПО. Общественная жизнь приобретает какие-то иные формы и с этим нужно считаться. С этим нужно совсем иначе работать.

Ну а современные НПО, в таком случае, — это просто приведения, которые еще не поняли, что они уже умерли. Хотя, начинают догадываться об этом, ставя вопрос о приоритетности существования и реальной деятельности.

3. Отношения между первым и третьим секторами (государство и общество в Беларуси).

Первый сектор — это государство или политические партии? Где-то, может быть, это и одно и тоже, только не у нас. А коли так, то умники, начитавшиеся курсов политологии, должны это как-то доработать применительно к нашим реалиям.

Правовые рамки современной демократии дают возможность самому незначительному меньшинству (от нескольких человек до нескольких сотен) влиять на принятие общественно значимых решений. Реваншизм современной политики белорусского государства направлен именно на то, чтобы лишить любые меньшинства возможности влиять на решения большинства. Когда эта задача режимом Лукашенко была выполнена, пришла очередь следующей, а именно, лишить и большинство белорусского общества влиять на решения бюрократии, ко-торая узурпирует право выступать от его имени.

Во-первых, в нашей стране нет общественной традиции соблюдения прав меньшинства — мы вышли из страны советов, круто замешанной на большевизме и это нужно учитывать. (Если кто-то читает переводные учебники по политологии, то ради Бога. Но какое они имеют отношение к нашим реалиям?)

Во-вторых, на уровне малых групп и отдельных личностей, у белорусов есть традиция себя-думанья и упартого следования своему мнению, своим интересам во что бы то ни стало. Это следует учитывать и, по возможности, использовать в работе.

В-третьих, “большинство” как использовали, так и продолжают использовать когда в этом возникает потребность. В принципе, это можно как-то использовать. Но для этого нужно уметь контролировать “большинство”, чтобы, когда его попытаются использовать в очередной раз и обратятся к нему, взять инициативу в свои руки. А обращаться периодически к большинству будут и дальше. Хоть и реже.

В-четвертых, с бюрократией (я бы сказал, с госслужащими, сокращенно, госами) не все так просто. Вернее, совсем не так. Более того, это грубая ошибка всех белорусских аналитиков, включая т.н. «большинство белорусских аналитиков». Да, на них опираются. Как и на “большинство”. Но они и в страдательном положении тоже пребывают. Как и “большинство”. Все видят, как их принародно (перед лицом «большинства») скубают и в хвост, и в гриву. Как их тасуют, сажают и др. тоже видно. Нет, тут не все так просто и я знаю, что говорю.

В-пятых, (и в продолжение четвертого) как переехали «большинство», так и переехали и госов — все последовательно и логично. Возможно, в 2000 году этого еще не было видно. (Попробуйте посмотреть на госов как на униженных и оскорбленных и вы сможете увидеть еще одну целевую группу для работы.)

Это положение дел преодолевается только сверхвысокой активностью и напористостью участников НГО. Такие отдельные НГО есть, но нельзя их опыт распространять на всех. В общей же массе усилия государства в регламентации деятельности НГО достигают своих целей. Организации, которым удается, вопреки навязанным государством правилам игры, добиваться реализации своих целей, составляют скорее исключение.

Именно существование таких исключений в третьем секторе позволяет считать, что третий сектор в Беларуси существует

Такие долго не живут. Их уже нет. Они играют роль не НПО, а политических структур. Работа в таком режиме, сама по себе, ведет к саморазрушению. Это только подтверждает тезис о том, что в таких условиях не может быть ни НПО, ни 3-го сектора. Существование их определяется политической обстановкой, не наоборот — 3–й сектор не есть фактор возникновения демократического государства. (Хоть и очень жалко это.)

Только организации, способные к действиям 5-го типа (5. Развитие организации, рост квалификации своих членов, изобретательность и творчество членов организаций.), накапливают ресурс для разворачивания третьего сектора, при возможности демократизации Беларуси и изменении отношений между первым и третьим секторами. Вклады и инвестиции в НГО, практикующие действия пятого типа наиболее перспективны и целесообразны.

Это как Каунтерпарт, что-ли? Да, ребята с середины 90-х сильно изменились и очень хотели выжить, оправдывая свои вялые и позорные (с точки зрения их реальных возможностей) действия идеей сразу оказаться при деле, как только что-то изменится к лучшему. Не-а, не изменилось. Просто их выключили, щелкнув выключателем. Я знаю даже, кого «щелкнут» следующего (-щую), несмотря на все усилия оказаться полезной властям, всячески подыгрывающей (даже там, где этого делать нельзя), пытающейся «строить» «свой» тематический сектор 3-го сектора под потребы власти.

Боюсь, прошедшие после написания текста пять лет заставляют по-иному увидеть этот «пятый пункт».

Третий сектор в странах с устоявшейся демократией существует в совершенно иных условиях, чем третий сектор в постсоветских странах и, особенно, в Беларуси. Практика социального партнерства, практика обеспечения прав меньшинств, правовые возможности инициативным группам граждан оказывать влияние на общественные процессы в условиях демократии воспринимаются как нечто безусловное и само собой разумеющиеся. В Беларуси за все это приходится бороться, и до распространения такой практики еще очень далеко. Этим объясняется непонимание между НГО в Беларуси и их партнерами на Западе. Для достижения одинаковых или просто сравнимых результатов белорусские НГО должны быть агрессивнее, организованнее и квалифицированнее чем западные.

Очень, очень актуальное замечание! Особенно учитывая как в настоящее время «соседние» НПО «прокушивают» средства, выделяемые на Беларусь и белорусские НПО (на «последнего диктатора Европы») (из-за сложностей использования этих средств самими белорусскими НПО). Можа так яно і трэба. Але… Не то что наши добрые соседи спасибо не скажут, просто скажут, что Беларусь — это бездонная бочка и эти белорусские НПО… (Далее фантазируйте сами.)

В бюджетах самых смелых организаций угадывается жизнь за пределами офиса в таких статьях расходов как печать и распространение листовок или бесплатная раздача презервативов на дискотеках под видом борьбы со СПИДом.

Если это может быть акцией с реальными результатами, то почему нет? В конце концов, презерватив — вещь всем полезная (Ну или почти всем.). Над раздачей пива Партией любителей пива автор не иронизирует, наверное, видит ее более серьёзной акцией.

Самая распространенная ошибка всех фондов и грантодателей состоит в том, что они считают достаточным финансовый отчет по результатам деятельности, а все прочие материалы рассматривают как простое приложение к финансовому отчету.

Практически никогда грантополучатели не отчитываются по содержанию и смыслу проделанной работы.

Я вижу наибольшую беду как раз со стороны грантодателя. Мне кажется, что последние, то ли не доверяя белорусскому партнеру, то ли считая, что лучше знает что и как нужно делать в нашей стране, сам ставит и диктует условия, с которыми сто раз можно быть несогласным, но, как правило, белорусской НПО приходится принимать. Дальше — более или менее формальная работа и формальный же отчет. Где тут место для подвига во имя Беларуси?

Место для подвига есть всегда (да, я помню). Можно просто не брать грант на этих условиях. Так ведь некоторые неизвестные герои и не берут. А другие берут (назовем их прагматиками). Какая из организаций становится более конкурентоспособной (а конкуренция есть, есть!)? Какие организации с какими людьми и принципами выживают, а какие исчезают? А? (Ну-ка, кто угадает с трех раз?)

Это еще один пример финансирования зарубежными донорами уничтожения здоровой части 3-го сектора при самых благих (в русском смысле этого слова) намерениях.

Возникает даже своеобразный посреднеческий бизнес, построенный на наличии личных знакомств, связей и контактов. Такой бизнес основное занятие распространившихся в последние два года ресурсных центров, которые выступают посредниками между грантодателями и соискателями грантов, и даже не столько посредниками, сколько непреодолимым барьером между ними.

Есть такое дело. Но оно лишь отражает наши реалии. Сюда же можно добавить партнерство с НПО соседних стран, ставшее модными в последнее время. Поскольку белорусы ограничены в использовании средств, то головной в тандеме является небелорусская организация, которая и оставляет у себя “львиную долю” средств. Здесь можно хоть за соседей порадоваться, развиваем их за счет желания помочь Беларуси со стороны доноров. Прямо, Беларусь в окружении сытых “львов”. (Это не про фонд им. Льва Сапеги — я его мало знаю.)

В существовании этого сектора экономики заинтересовано государство и многочисленные участники теневой экономики, которые получают свои доходы от услуг третьему сектору в виде обналички*) и конвертации валюты, помощи в укрывании налогов и т.д. Все это не может не влиять на состояние дел. Государство и отдельные чиновники создают марионеточные НГО, которые западные грантодатели не в состоянии отличить от «настоящих», а «настоящие» часто уподобляются марионеточным. Дельцы теневой экономики часто более успешны в фандрайзинге чем реально работающие НГО. По финансовым отчетам марионеточные, теневые и «настоящие» НГО практически не различимы.

Есть и такое дело, но что с ним делать? Крупные международные донорские организации (типа ГЭФа) даже не желают с этим разбираться — кто есть кто — и потом будут судить об экоНПО Беларуси по результатам работы с такими псевдоНПО, созданными как 201-й способ относительно честного отъёма денег. Что интересно, нормальные казалось бы НПО (типа АПБ, Экоправо, Белорусское географическое общество и др.), в плане отъёма денег, совершенно солидарны с ГОНГО и действуют с ними очень дружной компанией, формируя национальные управляющие органы фонда.

Жизнеспособные и активные НГО в ответ на давление вынуждены профессионализироваться. Поэтому активной деятельностью во многих организациях занимаются люди, которые получают за эту деятельность зарплату. Роль добровольцев все больше сокращается. Учредители и члены руководящих органов постепенно отходят от участия в делах НГО, все вопросы, от стратегии до мелочей, решают штатные сотрудники.

Что в этом случае остается от НПО? Это уже иная структура и перед ее уже не членами, а участниками вопрос о том, что первично — сама организация или ее цели — уже не стоит, средство становится новой целью, фактически, новой организации.

Некоторые партии создают из своих членов несколько общественных организаций для решения определенных задач, которые, как правило, не имеют ничего общего с продекларированными целями и задачами.

Может быть, может быть, не знаю. Но когда партии создают и поддерживают НПО, которые специализируются в тех или иных сферах деятельности, реализуя политику партий в своих секторах — вот это я понимаю. А поняв, разве будешь осуждать?

Если описанные тенденции и условия деятельности будут сохраняться в течении ближайших нескольких лет, то перспектив у демократических организаций третьего сектора нет. Для существующих организаций возможны несколько сценариев эволюции.

Возвращение под патронаж государства и утрата атрибутов НГО как институтов гражданского общества.

Переход из третьего сектора во второй. Превращение общественных организаций в предпринимательские или сервисные по оказанию различных услуг, в первую очередь образовательных.

Переход из третьего сектора в первый, т.е. политизация НГО, создание на базе третьего сектора широкого движения сопротивлению режиму Лукашенко и противо-стояние поглощению Беларуси Россией.

Третий вариант осложняется тем, что в современной политической системе Беларуси нет места для системной оппозиции. Практически все существующие политические партии сами вытеснены в третий сектор. Они не допускаются в парламент, их представители не могут работать в правительстве и даже в местных органах власти.
Можно предположить, что оптимальным вариантом эволюции НГО по третьему варианту могло бы быть слияние или объединение всех в некое широкое движение типа польской Солидарности 80-хгодов.

Если Мацкевич этот кусок не дописал непосредственно перед выставлением на сайт и это было написано 5 лет назад, то он просто провидец! Снимаю шляпу.

Блин, почему, в таком случае, этого не понимала целая толпа умников с новейшим гуманитарным образованием и диким стаже присутствия в 3-м секторе? Можно же было за пять лет что-то сделать!

Идет бычок качается, вздыхает на ходу:
“Вот доска кончается, сейчас я упаду.”

Что Агния Барто с поколениями сделала!? А?! Вот оно, советское воспитание!

Вот она русская ментальность: “Авось само рассосётся…Или там, щука какая…”
Что российские колонизаторы с белорусским 3-м сектором за века своего владычества сделали!? Жалейте нас, мировая общественность!

А вообще, это нуждается в обсуждении. Как думаете?