Татьяна Водолажская: Давай восстановим все то, что мы получили в процессе подготовки к Круглому столу с НГО, с состоявшимся Круглым столом, со всем тем, что связано с анализом ситуации, которая сложилась сейчас в стране с НГО и третьим сектором вообще.

Владимир Мацкевич: Давай восстанавливай. Хотя я думаю, что наговорено и написано так много всего, что тебе придется не восстанавливать, а разгребать.

Т.В.: Разгребать, так разгребать. Но нужно как-то сформулировать позицию Движения по поводу НГО. Ведь с ними у нас одни проблемы.
В.М.: Что ты имеешь в виду?

Т.В.: Ну, вспомним хотя бы группу «Разам». То она есть, то ее нет. То она пытается управлять тобой, игрой, политиками и вообще, то она настолько растеряна, что никто из ее участников двух слов связать не может. То оказывается, что кто-то от группы «Разам» выступает от твоего имени, и от лица Движения, то они не хотят знать ни тебя, ни Движения.

В.М.: Ну подумаешь! Люди как люди, и ничто человеческое им не чуждо.

Т.В.: Ну я не о людях, я про НГО. Сам же говорил, что нельзя путать людей и организации. При этом сам говорил, что Движение будет иметь дело с ЛЮДЬМИ, и сам же постоянно натыкаешься на ОРГАНИЗАЦИИ.
В.М.: Ну это только потому, что сами эти люди с трудом понимают себя, себя в организациях, организацию себя и организации без себя, и …

Т.В.: Ладно, ладно! Остановись. Я же потому и предлагаю, давай все это разберем, как-то упорядочим, чтобы понимать легче было. Я ведь тоже человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Я вот тоже не все понимаю. А у тебя начнешь спрашивать, так ты говоришь, что все уже написал, идите, мол, и читайте!
В.М.: Ну, так что же вы не читаете? Интеллектуалы, блин!

Т.В.: От интеллектуала слышу. Давай по существу!
В.М.: Ну давай. Только я все уже написал, идите …

Т.В.: Иду, иду! Вот и начнем по писанному. По написанному тобой же. Ты ведь призываешь отвечать за свои слова! Вот я и хочу добиться, чтобы ты теперь же и отвечал за свои слова.
В.М.: Хорошо, попробуем.

Т.В.: Отлично. Только я хочу как-то придерживаться некоторых простейших вопросов и двигаться последовательно.
В.М.: Согласен.

Т.В.: Тогда я предлагаю такой порядок вопросов и тем:

1. Актуальность темы НГО сейчас.
2. Что такое НГО (гражданское общество и НГО).
3. Что в РБ называется НГО.
4. Какова ситуация в РБ с НГО, истоки и причины такой ситуации.
5. Взаимоотношения НГО и политики: нормальные и белорусские (что обуславливает заинтересованность политиков в НГО здесь и сейчас).
6. Что могут НГО и «НГО» в нынешней ситуации.

В.М.: В принципе – нет возражений. Только обрати внимание, что в шестом пункте, до которого нам предстоит дойти, разбирая пункты 1,2…5, содержится разделение на НГО и «НГО», что я понимаю так, что ты уже заранее знаешь ответы на вопросы с первого по пятый. Какой смысл тогда нам о них говорить?

Т.В.: Это как раз потому, что я твои тексты читала, твое выступление на Круглом столе слышала. Читала, слышала, даже воспроизвести могу, кое-что. А теперь я все это понять собираюсь. Мне, может, со всем этим работать придется.
В.М.: Хорошо, уговорила. Давай ближе к сути дела.

Т.В.: Я бы уже давно, если бы ты не отвлекал.
В.М.: А я по твоему не должен понимать? Да? Я ведь на дурацкие вопросы не отвечаю. Поэтому и выясняю сначала, зачем тебе все это нужно.

Т.В.: Ну, а обидел ты меня зачем?
В.М.: Чем я тебя обидел?

Т.В.: А, назвавши мои вопросы дурацкими, ты что сделал? Не обидел?
В.М.: Нет, конечно же. Во-первых, я не называл твои вопросы дурацкими. Я только сказал, что не отвечаю на дурацкие вопросы. Выяснив чего ты от меня хочешь, зачем тебе это надо, как ты будешь со мной разговаривать, я въехал в ситуацию. И теперь готов с тобой разговаривать. И вопросы твои вовсе не дурацкими мне теперь представляются.

Т.В.: А раньше представлялись дурацкими?
В.М.: Конечно!

Т.В.: Ну вот, а говоришь не обижаешь!
В.М.: Конечно, не обижаю. До того как я понял твою позицию, это были не твои вопросы. А так, вообще. Т.е. дурацкие. Умными те же вопросы становятся только в деятельности. А вне деятельности они именно дурацкие.

Т.В.: Как это?
В.М.: Очень просто. Представь себе, что те же вопросы мне задаёшь не ты, а, скажем, … Зимовский.

Т.В.: А ему-то это все зачем?
В.М.: Ну, мало ли! Почему бы ему со мной и не поговорить? Вот с Шевцовым он разговаривает, а я, что, хуже Шевцова?

Т.В.: Ну, хуже, не хуже, только о чем ему с тобой разговаривать? Шевцов хоть придумал вычурную апологетику режима. А ты что?
В.М.: Ну!? Я вот оппозицию ругаю.

Т.В.: Это они и без тебя умеют.
В.М.: Конечно, умеют, вот и поговорили бы со мной про НГО.

Т.В.: С какой стати? С чего это Зимовский стал бы с тобой на такую дурацкую тему разговаривать.
В.М.: Ну, а я про что? Только я не про Зимовского. С ним все понятно. А про тебя. Теперь мне и про тебя все понятно. Поэтому я готов с тобой об этом разговаривать.

Т.В.: Ясно, вот и давай разговаривать. Итак первый вопрос, раз уж ты согласился с предложенным планом разговора: С чего это ты заинтересовался этой дурацкой темой НГО?
В.М.: Это что за фокусы?

Т.В.: А в чем дело? Я просто перешла на понятный тебе язык. Когда я предлагаю тебе обсудить первым пунктом «Актуальность темы НГО сейчас», ты уводишь меня в сторону от темы, выясняешь что-то про меня, мое самоопределение, называешь мои вопросы дурацкими. Вот я тебе все это и возвращаю. Ведь это ты инициировал тему НГО. Без того, чтобы ты все это начал, мне меньше всего пришло бы в голову интересоваться третьим сектором. Вот я и спрашиваю, тебя. О твоем же дурацком интересе. Только давай по человечески. Я об этом еще и написать хочу. А так ты разговариваешь, писать невозможно.
В.М.: Это еще почему? Я нормально разговариваю, и пишу тоже.

Т.В.: Слушай! Мы когда-нибудь дойдем до темы?
В.М.: Все, идем. Итак, в чем был первый вопрос?

1. Актуальность темы НГО сейчас.

Т.В.: Актуальность темы НГО сейчас.
В.М.: Ясно. Поехали. А что как ни НГО сейчас актуально?

Т.В.: Партии!
В.М.: Нет, партии – это не актуально.

Т.В.: Почему? Ситуация в Беларуси в преддверие выборов становится все более напряженной. Третий сектор (НГО) являются одним из важнейших субъектов общественной активности. Одним из важнейших, но не главным. Ведь это партии существуют для участия в выборах, а не НГО. Поэтому было бы резонно обсуждать в преддверии выборов именно партии. А в промежутках между выборами, когда политическая напряженность спадает, можно и НГО заняться.
В.М.: В нормальной ситуации, в нормальной стране так, наверное, было бы правильно. Но у нас ситуация не нормальная.

Т.В.: Предположим, что она ненормальная. Но почему НГО? Ведь есть еще много другого. Наука, например, академическая или прикладная. Церкви. Организованная преступность. Коррупция и бюрократия. Да мало ли что еще. Вон, тот же Шевцов про чернобыльский социум рассуждает, а Вардомацкий про эффект взрывного рейтинга. Кто-то про СМИ или экологию. А ты про НГО.
В.М.: Вот именно. Таким образом, каждый из аналитиков, обращая внимание на нечто определенное, указывает, тем самым, на то, что ему видится в нашей ситуации ненормальным.

Т.В.: И как же, переводя внимание в преддверии выборов с партий на НГО, ты характеризуешь ненормальность нашей ситуации?
В.М.: Очень просто. Когда я обращаю внимание, твое и свое, на НГО в этой ситуации, я тем самым подчеркиваю, что ВЫБОРЫ возможны в гражданском обществе, в демократических условиях. Собственно, гражданское общество это и есть условие существования современной демократии. Не военной демократии, обращаю я свое и твое внимание, не вечевой или полисной демократии. А именно современной. И говорю, что вне гражданского общества сегодня нет ни демократии, ни выборов. А из кого или из чего состоит гражданское общество? Правильно! Из граждан состоит это самое гражданское общество.

Т.В.: Правильно. Из граждан. Тогда, при чем тут НГО? Ведь граждане и без НГО голосуют.
В.М.: Фокус в том, что граждане и в тюрьме голосуют, и в дурдоме. Граждане они везде. Наличие граждан – необходимое условие гражданского общества. Но общество не просто сумма граждан. Поэтому необходимое условие, но недостаточное. Граждане должны быть как-то организованы. Чувствуешь? ОРГАНИЗОВАНЫ! Это слово однокоренное со словом ОРГАНИЗАЦИЯ. Например, неправительственная организация, негосударственная, т.е. НГО.

Т.В.: Так просто?
В.М.: А то! Ничего сложного. Граждане, чтобы стать ОБЩЕСТВОМ гражданским, а не просто скоплением индивидов, должны быть организованы. И не абы как организованы, а САМОорганизованы. Т.е. если кто-то строит граждан в колонну по три, или по четыре, и ведет на лесоповал, то это не САМОорганизованные граждане. Они вынужденно-организованные. И всякие организации граждан, созданные государством – это НЕСАМОорганизованные. Они не создают общества, а создают нечто иное. От тюрьмы и концлагеря до НАН РБ.

Т.В.: Ладно, не заносись. Это я у тебя читала. Про то, что существует неразрывная связь НГО (третьего сектора) и гражданского общества. По сути, гражданское общество – это и есть система негосударственных структур, которая призвана обеспечить условия для самореализации как отдельных личностей, так и их объединений, защищенных от государственного контроля и одностороннего регулирования. В условиях тоталитарных режимов третьего сектора не существует, хотя возможны случаи симуляции (например, профсоюзы в СССР), которые фиксируют лишь номинальное или юридическое существование. На самом деле они не выполняют главную социальную функцию третьего сектора – быть каналом взаимодействия между государством и гражданами, которые объединяются для того, чтобы реализовать свои интересы и потребности.
В.М.: Вот видишь. Все-то ты знаешь.

Т.В.: Знаю. И без тебя знала. Но ты политиком себя назначил. Поэтому и отвечать должен как политик. Ведь я со своим знанием не определяю актуальность или неактуальность тех или иных тем и проблем. А ты берешься определять. Реализуя, тем самым, власть. Ну, хоть бы в смысле Бурдье или Башляра. Но ты еще не ответил на вопрос, почему ты считаешь тему НГО актуальной.
В.М.: Так я и отвечаю. В тоталитарных условиях государство существует. И в демократических условиях государство существует. Поэтому, само присутствие/наличие государства не делает актуальными выборы. В тоталитарных условиях существуют даже партии. Они были и при Сталине, и при Гитлере, при Хоннекере, или как его там? А третьего сектора не существует. Там только один сектор.

Т.В.: Но и «общественные организации» в тоталитарных условиях тоже существуют.
В.М.: А ты откуда знаешь? Как будто бы сама жила при тоталитаризме?

Т.В.: Откуда знаю? У тебя прочла.
В.М.: Ну, вот видишь! Сама все знаешь.

Т.В.: Знаю даже больше. Например, признаки отличающие настоящие НГО, в отличие от тоталитарных симуляций. Я бы выделила пять таких признаков:
1. НГО – добровольные объединения свободных людей. Добровольность и свобода имеет отношение не только и не столько к ситуации вступления в объединение, а в первую очередь, к тому, что, собираясь вместе, люди работают на выполнение тех целей и задач, которые они САМИ себе поставили, исходя из СВОИХ интересов. Поэтому «работники», которые получают зарплату, не являются добровольцами, они реализуют задачи поставленные учредителями. Члены НГО отличаются от его аппарата либо затратами личного времени для достижения собственных целей, которые совпадают с целями организации, либо пожертвованиями/членскими взносами (деньги, имущество, интеллектуальная собственность) организациям, цели которых совпадают с собственными целями жертвователя. Это критерий отделяет НГО от сервисных организаций.
2. Собственная Целеустремленность и целенаправленность НГО, связана с ответом на вопрос «Кто определяет цели организации?», «Перед кем она отчитывается о своих достижениях?». …
3. Искренность и правдивость, которая проявляется в действительной, даже в кровной, заинтересованности в том, чтобы были достигнуты поставленные цели, чтобы были реализованы те ценности, которые собрали вместе этих людей. А это означает, что одна НГО не может декларировать различные ценности, в зависимости от конъюнктуры или моды
4. Результативность и продуктивность работы, тесно взаимосвязана с тем, что важнее для членов организации: достижение определенного результата, ради которого они и собираются (НГО) или наличие постоянного поля деятельности и проблем, которые можно бесконечно решать, не разрешая (сервисные организации).
5. Внутренняя демократия, которая предполагает не только соответствующую запись в Уставе организации и действительное участие в принятии решений всех учредителей организации, а не только ее активных членов.
Это я формулирую близко к тому, что ты и сам утверждал. Ты с этим согласишься?
В.М.: В общем и в целом – соглашусь.

Т.В.: Тогда вот какая проблема. Можем ли мы считать, что НГО, это именно те организации, которые соответствуют этим критериям?
В.М.: Ну да. А в чем проблема? Вроде бы все ясно?

Т.В.: А проблема в том, что в Беларуси почти нет организации, которые отвечали бы таким строгим критериям.
В.М.: Это правда. Это ты таким заявлением переходишь ко второму вопросу своей программы нашей беседы?

2. Что такое НГО (гражданское общество и НГО).

Т.В.: Да. Точнее, мы его уже незаметно и проскочили. Осталось только то, что в скобочках помечено – гражданское общество и НГО. Ведь если организации в Беларуси не соответствуют твоим критериям, то, следовательно, нет у нас и гражданского общества. Правильно?
В.М.: Вот, видишь, сама все понимаешь. Зачем я тебе для того, чтобы эти выводы делать? Хотя! Стоп! Ты сказала «почти нет таких организаций». Если бы совсем не было, то было бы совсем просто. Тогда не только я жил, воспитывался и возмужал в условиях советского тоталитаризма, но и ты живешь в условиях тоталитаризма, пусть и несоветского. А это «почти» все портит. Что значит «почти»?

Т.В.: Вот поэтому я с тобой и разговариваю, чтобы разобраться. Вот ты говорил, что в Беларуси выделяются два типа (или три?) организаций имеющих разную степень соответствия этим критериям, но носящих общее название НГО.
1) «Настоящие» НГО, соответствующие этим критериям;
2) сервисные организации, оказывающие образовательные, гуманитарные и иные услуги и выполняющие преимущественно функцию посредника между фондами, реализующими программы и населением.
3) организации, которые созданы как объединения для реализации интересов, но сейчас имеющие хорошо развитый аппарат, деятельность которого слабо связана с изначальными интересами учредителей – смешанный тип
Например, ЦСИ является сервисной организацией, оказывающей посреднические услуги, организуя взаимодействие между фондами и населением, а группа «Разам» – это «настоящая» НГО, объединяющая руководителей сервисных организаций, которые осознали свою заинтересованность в создании условий для существования после 2006 года.
Ты подтверждаешь это? Т.е. ты такое говорил?
В.М.: Кажется, говорил!

Т.В.: Но здесь есть некоторые затруднения. Ведь группу «Разам» никто не называет собственно НГО!
В.М.: Но ведь никто не отрицает того, что группа «Разам» это явление именно третьего сектора?

Т.В.: Да, никто этого не отрицает. Но, боюсь, что и не понимает. Давай, прежде чем перейти к третьему вопросу, сделаем надлежащие выводы. Если все же, некоторые НГО, отвечающие твоим критериям в Беларуси можно встретить, то, значит, в Беларуси есть Третий сектор? Есть гражданское общество.
В.М.: Нет.

Т.В.: Вот тебе раз?
В.М.: А чего ты хотела? Ты когда-нибудь покойника видела? Чем покойник от живого человека отличается? Те же голова, нос и два уха.

Т.В.: Но ведь покойник мертв, в отличие от живого, но и все отдельные члены тела тоже мертвы. Если ты это имеешь в виду? А те НГО, которые отвечают твоим критериям – живы. Значит, и целое – гражданское общество – тоже, можно предположить, живо.
В.М.: Согласен. Не совсем корректно. Зайду с другого конца: Не всякая куча книг – библиотека. Не всякая куча железа – компьютер. Не всякая куча знаний – образованность. Не всякое множество НГО – гражданское общество.

Т.В.: Вот как? Что еще необходимо?
В.М.: Вот смотри. ЦСИ мы, государство, другие НГО и сами цэсэишники готовы признать за НГО. Даже ассоциации, в которые ЦСИ входит, (АГА, например) или может входить, тоже признаются НГО. Но уже не всеми. Например, государство Республики Беларусь отказывается признавать незарегистрированные им же самим организации. Они ставят такие организации вне закона. Запрещают им то, что положено по закону другим НГО. Например, «Весна», Ассамблея НГО, БАРЦ и т.д. А я вообще говорю, что только группа «Разам» и ей подобные (АГТ еще) являются самыми настоящими НГО. И плевать мне на разрешения и регистрации. Дальше я и говорю: Гражданское общество состоит из таких организаций, как группа «Разам», АГТ, и некоторые другие, например, уже упомянутые «Весна», частично Ассамблея. Да еще из таких как Зубры, Хартия 97, и пр. Но все эти НАСТОЯЩИЕ негосударственные организации так неустойчивы, так разрозненны, что правильнее было бы называть группой «Порознь», а не «Разам», что назвать их обществом язык не поворачивается.

3. Что в РБ называется НГО.

Т.В.: Так, что тогда в Беларуси с гражданским обществом? Что в нашей стране называется НГО?
В.М.: Видишь ли, в нашей стране большие проблемы с интеллектуалами, не работает Логоинквизиция. Тут все, что угодно, может называться всем, чем угодно.

Т.В.: Это я у тебя тоже читала. Но играться с вами, великовозрастными детьми, в ваш «Орден Имени» я, конечно же, не буду. Ты давай конкретнее. Что же называют в Беларуси НГО?
В.М.: Ну я же и отвечаю тебе – не знаю. Когда нет службы, которая в ОБЩЕСТВЕ осуществляла бы контроль за понятиями, то я бы мог ответить на твой вопрос. А так, как я могу ответить? Я только знаю, что группу «Разам» никто не называл НГО. А я называю ее настоящей НГО.

Т.В.: И что с этим делать?
В.М.: Не знаю. Думаю, что всем следует меня послушаться, и всем называть группу «Разам» НГО. А все остальное – никак пока не называть, пока я не назову как-нибудь.

Т.В.: А если без твоего юмора? Толи мрачного, толи перезамороченного.
В.М.: А без юмора никак. Не могу я без юмора смотреть как на клетке слона пишут «Буйвол». Я в таких случаях впадаю либо в депрессию, либо в буйство. Тебе что больше нравится, чтобы я в буйство впал? Или депрессией моей удовлетворишься?

Т.В.: Да не хочу я твоего буйства!
В.М.: Не хочешь, так терпи юмор.

Т.В.: Ладно. Правильно ли я поняла, что существование каждого типа организаций необходимо для решения тех или иных задач. Проблема в том, что все они считаются третьим сектором. В теперешней ситуации это выливается в неразбериху выстраивания взаимных отношений между политикой и НГО. И тебе такой понятийный ригоризм нужен, чтобы четко представлять себе политические проблемы и анализировать ситуацию в год президентских выборов.
В.М.: Точно. С одной только поправкой – в год революции, а не выборов.

Т.В.: Ну, выборы-то точно будут, а революция …
В.М.: … еще точнее. Должна быть революция. Иначе, «все будем ходить пьяные и дурные», как обещал известный харизматик.

Т.В.: Ладно, опять хохмить начал.
В.М.: Какие хохмы. Революция на носу, а ей – хохмы.

Т.В.: Хорошо, значит, если я правильно понимаю, то схема взаимодействия политических организаций с «настоящими» НГО достаточно проста. Поскольку НГО – это организации, объединяющие людей на основании общего интереса, то они ищут ту политическую силу, которая позволила бы этот интерес реализовать. С другой стороны политик (или организация) ищет поддержки среди своих граждан и может «обменять» свои возможности в лоббировании интересов и решении проблем на такую поддержку. Это взаимовыгодное сотрудничество, которое осуществляется в политическом пространстве.
В.М.: Да. Все просто.

Т.В.: А у нас все по-другому. В силу малого количества человеческих ресурсов, а также слабого влияния фактора голосования на политику, «настоящие» НГО фактически ничего политикам предложить не могут, а потому они друг друга не интересуют. А вот «сервисные организации» могут организовывать взаимовыгодные отношения, так как являются весомым каналом финансирования, контролируя связи и контакты с зарубежными фондами. Это фактически отношения между продавцом услуг и клиентом, то есть отношения не в политическом пространстве, а в пространстве бизнеса. Посредническая функция становится все более конъюнктурной и вес таких НГО растет.
В.М.: Похоже на правду.

Т.В.: Хорошо, тогда в чем же заключается главная проблема? Не в том ли, что и у сервисных организаций имеются свои интересы, например, сохранение или создание таких условий, в которых их деятельность остается возможной, попросту выживание. Однако политики не готовы строить иные, новые взаимоотношения, которые бы основывались, с одной стороны, на делегировании полномочий (легитимность политика), а, с другой, на защите интересов и их лоббировании.
В.М.: Весьма справедливое суждение. И политики, и энгэошники привыкли жить по другому. Не только не готовы, но и не понимают в чем суть проблемы. Они до сих пор думают, что политики это те, кто командует. В том числе, комантуют и теми, кто им делегировал их права и полномочия.

Т.В.: Эту привычку необходимо менять и это в интересах НГО. Но любое изменение возможно лишь тогда, когда произойдет самоопределение белорусских НГО, как «настоящих», так и сервисных организаций.
В.М.: Вот-вот. Только организации – это бездушные вещи. Они организации и есть. А к самоопределению способны люди. И только в том смысле организации, которые состоят из людей. Не из ролей и функций, а именно из людей, и только из людей. Самоопределяются же люди очень просто. РезульТатом самоопределения является выбор тех или иных организаций, в которые люди входят, или из которых выходят. Входят, и выходят. Создают организации, и распускают. А не носятся с организациями как с писаной торбой. Так живет гражданское общество. Поскольку группа «Разам» возникла. Прожила яркую и бурную жизнь. Выполнила свою миссию и благополучно распалась. То группа «Разам» была настоящим НГО. В ней люди были. И ничто человеческое этим людям было не чуждо. И глупости были, и благородные поступки были, даже героизм своего рода. Помнишь, мы тебе рассказывали как вели себя люди группы «Разам» в первые дни ОДИ. И те, что остались, совершив колоссальное усилие над собой, и те, что покинули ОДИ.

Т.В.: Ну, а те организации, в которых состояли и состоят исходно бывшие участники группы «Разам», они не настоящие НГО?
В.М.: Почти все – ненастоящие.

Т.В.: Тс!!! Прочтут бывшие члены группы «Разам» и обидятся.
В.М.: И хрен с ними.

Т.В.: Жлоб. Ведь каждому из них их организация дорога. Они в них много полезного делают. Может быть побольше чем ты.
В.М.: Да и пусть себе. Я ведь не отрицаю их полезности. Но и в тюрьме люди бывает заняты полезным трудом. Вот и Климов, Левоневский и Северинец сейчас много полезного делают. И как индивиды, и как граждане. Но я же не должен считать их занятыми общественной работой в смысле НГО и гражданского общества!

Т.В.: Так они же люди подневольные, им государство ограничило свободу. Не то ли ты хочешь сказать, что всем современным зарегистрированным НГО государство ограничило свободу до такой степени, что они уже и не свободны? И «Пост» и «Акт» или как его там?
В.М.: Именно это я и хочу сказать. Им указали их колею, как волам в упряжке, или круг как лошадям при мельнице, вот они и влачатся в своей колее, или ходят по своему кругу. А если шаг в сторону – считается побег.

Т.В.: Это ты про разгон молодежного форума «Рады»?
В.М.: И про него тоже. И про «Партнерство».

Т.В.: Хм! Ну если так, то все кажется так просто получается?
В.М.: Оно и есть просто, все.

Т.В.: Почему же так в штыки воспринимается то, что ты говоришь и пишешь про это?
В.М.: Это отдельный вопрос. Это связано с тоталитарной антропотехникой и с демократическими гуманитарными технологиями. Давай мы это отдельно обсудим.

Т.В.: Хорошо, давай отдельно. Но у нас еще не все намеченные вопросы разобраны.
В.М.: Да почти и разобраны. Ты же и так все знаешь?

Т.В.: Ну не знаю!
В.М.: Не кокетничай.

Т.В.: Хорошо. Но все же давай закончим. Из оставшихся вопросов:
4. Какова ситуация в РБ с НГО, истоки и причины такой ситуации.
5. Взаимоотношения НГО и политики: нормальные и белорусские (что обуславливает заинтересованность политиков в НГО здесь и сейчас).

6. Что могут НГО и «НГО» в нынешней ситуации.

Хотя бы последнего давай коснемся.
В.М.: Касайся!

Т.В.: Ну ты зануда.
В.М.: Не я это начал.

Т.В.: Ладно. Мы заговорили о самоопределении. Это значит, что люди в организациях третьего сектора должны ответить на ряд вопросов:

– каковы их цели;
– в чем состоит их гражданский и человеческий интерес;
– какими ресурсами они обладают, как собственными, так и теми, что могут привлечь;
– каковы требования к политику, которому они могут доверить защиту своих интересов.

В.М.: Точно. К этим вопросам можно добавить еще ряд других. Но это уже бантики. Или дело вкуса. Кто какой подход разделяет, тот такие вопросы и формулирует. Кто-то детальнее и подробнее, кто-то глубже и тоньше. Но важно не это, а готовность принципиально отвечать на эти вопросы. Принципиальности-то как раз и не хватает.

Т.В.: Что ты имеешь в виду?
В.М.: То и имею, что ответить на твой шестой вопрос я мог бы, если бы люди в НГО могли принципиально отвечать на вопросы, которые ты им только что сформулировала. Как ты там свой шестой вопрос формулировала: «Что могут НГО, и «НГО» в нынешней ситуации?» Я бы и ответил: Могут быть НГО, а могут быть «НГО». И в этом состоит их самоопределение. Либо они гражданское общество – т.е. НГО, у которых есть ответы на поставленные тобой вопросы. Либо они «НГО» — т.е. соучастники лукашистской симуляции общественной жизни, мертворожденные юрлица, с отсутствием человеческих лиц.

Т.В.: Хорошо. А АГТ и Движение?
В.М.: А ты себя спроси.