интервью Владимира Мацкевича газете «Згода»

Конгресс демократических сил прошел благополучно. ДК МАЗа в выходные не оказался ни заминированным, ни закрытым на замок.
Как расценивают итоги конгресса заинтересованные наблюдатели? Эти и другие вопросы мы задали политологу и философу Владимиру Мацкевичу. Тем паче, что он сейчас себя считает действующим независимым политиком.

- Конгресс не решил никаких актуальных проблем, стоящих перед страной, перед демократической оппозицией и перед гражданским обществом. Во-вторых, по признанию некоторых организаторов конгресса, проведение этого мероприятия потребовало высочайшего напряжения всех сил оппозиции. Фактически, силы исчерпаны. Это показывает, каковы они. Можно с уверенностью сказать, что провести такое парадное мероприятие, как конгресс, они могут. Могут ли они что-нибудь еще кроме этого, по результатам конгресса сказать нельзя.
Избрание, точнее, я бы сказал, назначение Милинкевича единым кандидатом, ни для кого не было неожиданностью. То, что Милинкевич фаворит этого процесса, было понятно с самого начала. Фактически с апреля месяца, когда начались областные собрания, потом районные. Жаль, что ни организаторы, ни коалиция не позаботились о том, чтобы как-то прописать программу действий после конгресса. Сегодня отчетливого представления, что делать после конгресса, ни у кого нет.
Я предложил ввести мораторий на критику единого кандидата Милинкевича по аналогии с тем, как по традиции не принято критиковать президента или новое правительство сто дней после начала их работы. Понятно, что мы не можем позволить не критиковать единого кандидата сто дней. Мы и так очень сильно опаздываем в предвыборной гонке. По моим расчетам, уже не меньше чем на два месяца.
Однако нужно дать время единому кандидату на проведение всех необходимых согласований, переговоров, формирование команды и так далее. Вместо трех месяцев с небольшим, которые даются президентам, мы можем ему дать три недели — 21 день без критики.
Формирование Национального комитета, штаба предвыборной кампании, который призван стоять у руля, распределять деньги и, если хотите, крутить кандидатом по своему усмотрению, — эти вопросы не становились предметом обсуждения ни до, ни на самом конгрессе. Это обстоятельство я считаю крайне вредным.
Никто из людей, которые входят в Национальный комитет, не способен руководить политическим процессом. Это я могу сказать и про людей, чье время активной деятельности в политике уже давно прошло, например господина Шушкевича. Это я могу сказать про людей, обанкротившихся на прошлых президентских выборах в 2001 году, в частности, господина Бухвостова. Это я могу сказать и про руководство Объединенной гражданской партии и старое руководство Народного фронта.
Подготовка к конгрессу проинвентаризировала все их возможности и силы. И сегодня я бы предложил всем политическим партиям просто самораспуститься. И в процессе подготовки к выборам стремиться победить на этих выборах с тем, чтобы уже после того, как страну возглавит новый президент, в период возврата страны к демократическим формам правления они начали партийное строительство с учетом всех тех ошибок и проколов, которые были допущены за эти 15 лет.

— Как вы расцениваете шаг лидера ОГП Анатолия Лебедько, который подал заявление об отставке?
- Я еще ранее предложил представителям ОГП: если Лебедько не становится единым кандидатом, поставить вопрос о смене лидера партии. Не смотря на то, что я не очень высоко оцениваю Анатолия Лебедько как политика, тем не менее, я должен признать, что очень часто он поступает по-мужски.
Правда, я не могу вспомнить ни одной серьезной политической ситуации в стране, в которой он не ошибался бы. И не принимал неправильные с точки зрения демократического развития страны решения. Это и выборы 1994-го года, и ситуация 1996-го года, и 1999-2000-й годы. Во всех значимых для развития страны политических ситуациях Лебедько принимал неверные решения. Но во всем, что касается поведения в политике, он вел себя достаточно достойно.
Лебедько заведомо перерос свои возможности. Быть лидером организации регионального уровня или локальной политической силы он мог бы. И был бы очень хорошим лидером. Но как политик национального масштаба он, конечно, проигрывает.

- Вы не считаете, что это пиар-акция? Ведь всем ясно, что замены Лебедько не будет.
- Если это пиар-акция, то она гроша ломаного не стоит. Если в партии нет замены проигравшему политику, значит это не партия, а г… Можете так и написать.

- Милинкевич выиграл у Лебедько во втором туре с преимуществом лишь в восемь голосов. Возможен раскол в стане оппозиции?
- Никакого раскола нет. Нет, правда, и консолидации. Милинкевич мог бы победить еще в первом туре, если бы не настроил против себя часть представителей НГО. Если бы реализовались договоренности, заключенные между нашим движением и им еще в июле-августе.
Да, конечно, нельзя это назвать и убедительной победой Милинкевича. Но все вполне закономерно. По всему процессу, который разворачивался много месяцев, ничего другого ожидать нельзя было.
Я разговаривал с разными людьми и до голосования, и после первого тура. Меня, конечно, удивляли люди, которые надеялись, что Калякин может победить, или которые прочили безусловную победу Лебедько. Это от наивности и от того, что в Беларуси так и не привыкли пользоваться достоверной фактологией. А каждый считается только с собственным мнением. Всякий раз ограниченным, недостоверным.
Случайностью, скорее, является то, что перевес голосов в пользу Миленкевича был мал. Ну а что это меняет, собственно?

- На ваш взгляд, конгресс окажет влияние на рейтинг оппозиции и на политическую обстановку?
— В плане пиара — да, кое-что конгресс уже сделал. Он состоялся как информационный повод. Очень многие российские издания отметились по этому поводу, привели свои рассуждения. Как правило, бездарные и не имеющие никакого отношения к нашей реальности. Но, тем не менее, конгресс был замечен.
Пиар имеет дело с двумя параметрами: а) известность, б) репутация. На репутацию белорусской оппозиции конгресс вряд ли окажет влияние. Сменить репутацию с отрицательной на положительную он никак не в состоянии. Но известность оппозиции чуть-чуть повысит. Немного раскрутит, сделает более известными имена. Во всяком случае, после конгресса имя Милинкевича стало известно россиянам. Насчет Запада я не уверен. Вряд ли эта информация произвела там какое-то сильное впечатление. Разве что в Польше и на Украине, в Литве, но не дальше. Дальше все потонуло просто в обычном потоке новостей.

- Решение провести конгресс в Минске, а не Киеве, было правильным?
- Несомненно, надо было проводить конгресс в Беларуси. И это правильно. Хотя лучше всего было бы провести конгресс где-нибудь в провинциальном белорусском городе.
Но неправильной была вообще вся эта затея с обращением к Лукашенко. Это был однозначный пиар-проигрыш. Прежде чем делать заявления, особенно в адрес главы государства, тем более такого, как наш — шулера, который постоянно передергивает факты, надо думать. В том числе и о том: а если он согласится? Он согласился, чтобы конгресс провели в Минске. И что мы выиграли? Борьбу за общественное мнение проиграли точно.

- Накануне конгресса претенденты и их команды (лукавя, конечно) говорили, что не важно имя единого кандидата. А главное— идея и то, что оппозиция объединилась и готова бороться с Лукашенко единым фронтом. На ваш взгляд, какую роль играет имя кандидата?
- Ну конечно, это лукавство. Имя претендента в наших условиях крайне важное. Когда фактически нет возможности вести нормальную идеологическую работу. Когда в обществе царит полнейшая безграмотность относительно политических процессов. Когда репутация оппозиции опущена ниже колена.
В этих условиях очень многое сходится на личности кандидата — человека, который мог бы повести за собой и радикальных оппозиционеров, и собрать вокруг себя всех остальных, кто недоволен сегодняшним режимом.
Из того набора, что был у партийной оппозиции, Милинкевич, конечно же, лучший вариант. Но мы говорим про имевшийся набор, и не более того.

«Згода» №36 8-15 октября 2005 г.